Рейнджер
Шрифт:
Встав на рассвете, я быстро собрал свои пожитки, включая купленную вчера в Гильдии карту местности примерно на две-три дюжины дней пути во все стороны от Роулинга. Отхлебнул от остатков бальзама, забросил в рот несколько зерен кофе и вышел на улицу. К открытию ворот я уже встретил около южного выхода из города своих двурвов. Они принесли запасы продовольствия, купить которое я поручил им из соображений конспирации. Из тех же соображений я заплатил в гостинице за три ночи вперед. Эти невинные хитрости могли бы помочь, вздумай племянник графа устроить мне какую-то пакость в качестве мести — пока спохватятся, что меня нет в городе, я уже буду далеко. Не то чтобы я боялся этого индюка, пристрелить и прикопать нетрудно, но зачем мне это? А так ушел и ушел — поди угадай, куда именно?
Перепаковав
Глава 6
Итак, первыми пройдя ворота Роулинга, мы втроем снова в пути. Солнышко только-только выглядывает из-за верхушек деревьев по левую руку от нас. Под ногами лежит южная дорога, которая, причудливо извиваясь, ведет к нужной нам Резани и дальше, сворачивая правее — к горному кряжу, прародине бергзеров. Но нам с дорогой было не по пути. С одной стороны, потому, что я не видел резона следовать всем ее извивам, которые повторяли то русла рек, то контуры древних границ, а то и вовсе тракт закладывал немыслимую и необъяснимую дугу. В результате по дороге до Резани считалось от двенадцати до четырнадцати дней караванного пути, а по прямой, лесами, по моим расчетам, можно было бы дойти дней за семь. Правда, прямой путь лежал между двумя поселениями эльфов, даже немного цепляя окружавшие их заповедные рощи, что делало походы по этому маршруту неоправданно захватывающими дух. Для меня это не составило бы проблемы и при наличии в лесах их прежних обитателей: Спутнику доводилось бывать в одном из этих поселков, да и вообще имелось позволение ходить по эльфийским лесам. А поскольку мы с ним теперь «два в одном» и меня принимают за него, то вопрос снимался. Теперь же, после исчезновения хозяев леса, вообще ничто, кроме привычек, стереотипов и неумения ориентироваться в лесу, не могло помешать пройти хоть через центр поселка. Хотя тут я, наверное, все же погорячился — магические и инженерно-технические заграждения вокруг них вряд ли исчезли вместе с хозяевами.
Однако, с другой стороны, для меня проблема «прямого пути» лежала в ином: идти в Резань не было ни малейшего смысла без амулета. Конечно, плата за услугу мной не получена, но попробуй поспорь с богом. Да и не исключено, что я подберу кошелек при следующем посещении костра в тумане. А если и нет — невелика беда, не бедствую. Итак, прямая дорога нам заказана, делаем крюк.
Я услышал, как Драун жалуется своему соплеменнику:
— Вот зачем было через южные ворота выходить? Теперь вокруг города к воротам на восход, там два дня до Таверны, а будем тянуться за караванами, которые нас сейчас обгонят.
Похоже, двурвы вчера вечером продолжили налегать на эль, и, если Гролин был просто какой-то полусонный, то Драун выглядел совсем смурным и недовольным всем вокруг. Тем более что понимал: никто, кроме него самого, в его состоянии не виноват.
— А вот объясните мне, богов ради, зачем вы собрались такой крюк закладывать?! Сначала по так называемой восточной дороге — на северо-восток (если не считать всех загибов) два дня до Таверны. Потом — полдня обратно. Затем — на юг, забирая немного к западу. Это сколько в итоге будем путешествовать туда-сюда?!
— Дней пять…
— Вот-вот. А зачем? Тут по прямой два дня всего.
— Тот, кто ходит напрямик, поднимает потом крик, — это уже Гролин.
Да, ребятам их блуждания по лесу вдоль дороги долго еще будут вспоминаться.
— Это про тех, кто прямо ходить не умеет. Ну, в путь!
— Эй, так мы, значит, в Таверну заходить не будем?!
— Ну, если найдете в лесу, то зайдем.
Раздался дружный вздох. Я, посмеиваясь про себя, зашагал по дороге — решил воспользоваться ею до края леса, чтоб не вызывать излишнего любопытства среди стражников и не спотыкаться о кротовьи кучи.
— Хорошо, что я с собой взял! Жаль, что маловато…
Интересно, что именно Драун «взял с собой»?! Явно не пиво — меньше бочонка им с собой нести без толку. Что-то крепкое? Ладно, если хлопнуть по рюмашке перед сном, но мало ли. Я решил не терзаться
— И о чем это речь идет?
— Да так… Кефирчик практически! — Двурвы переглянулись и заговорщицки захихикали. Ох, не нравится мне это! Ну да ладно, люди вроде как взрослые. Кстати, слово «кефир» они от меня подцепили, было дело по дороге.
Первый день пути оказался тихим и будничным. Мы добрались до леса, прошли вдоль опушки минут десять и, улучив момент, когда нас никто не видит, свернули в него с дороги. Лес был пригородный — то есть с довольно густой сетью тропинок, следами выпаса скотины, частыми пеньками и изрядно потоптанными ягодниками. Тем удивительней было встретить ближе к вечеру очередного иглозубого лжекролика. Удивление не помешало прибить эту мелкую нежить, причем мимоходом, зато тема для разговоров появилась. Другой живности, не считая всякой птичьей мелочи и парочки каких-то не то змей, не то ящериц, не видали, да и не особо присматривались — запасы в мешках позволяли какое-то время не отвлекаться на охоту и собирательство.
Вскоре после встречи с рэбтором следы человеческого присутствия мало-помалу сошли на нет. Прошагав до сумерек, мы вышли на достаточно уютную полянку, где и решили заночевать. Разложили костерок, разогрели самые скоропортящиеся запасы. Я пожертвовал последние остатки своего бальзама — все же двурвам длинные пешие переходы по лесу не слишком, мягко говоря, привычны. Разделили вахты, я выставил все положенные сигнальные и защитные контуры.
Перед сном я еще успел развернуть карту и немного посидеть над ней. Удивительно, сколько информации о Мире всплыло из памяти Спутника как при этом разглядывании, так и в предыдущем случае, когда еще только намечал маршрут. Вот откуда бы мне знать, что эта петля дороги следует древней границе между некогда независимыми графствами? Заодно вспомнилось и то, на что намекал Арагорн, — происхождение названия «Резань». Корни его таятся в правлении Солера Первого, того самого, что ввел в обращение одноименную золотую монету и который на самом деле был Вторым. Как я уже упоминал, разрезание золотого солера приравнивалось к покушению на императора. Соответственно, хождение поврежденных или разрезанных монет было недопустимо. А всякого рода недовольные правлением Солера Первого, успевшие сбежать на сопредельные территории, взяли в моду рассчитываться именно резаными золотыми имперской чеканки.
Для переплавки крамольного золотого лома было решено выделить какой-то небольшой монетный дворик в тихой провинции, подальше от столицы и беспокойных соседей. Был выбран городок на пути к родине бергзеров — удачное соседство для дела, связанного с деньгами. Местный барон был не то уличен в крамоле, не то ему эту крамолу быстро организовали, монетный дворик конфисковали, пригнали таких же подневольных мастеров — и работа пошла. Вскоре сюда же стали свозить на переплавку и перечеканку всякую резаную и истертую монету, изымаемую из обращения, а также деньги иностранной чеканки, не вызывавшие особого доверия. Изначально городок носил достаточно труднопроизносимое и весьма длинное название на одном из диалектов двурвов. Но вскоре людям, связанным с новым государственным промыслом, надоело ломать язык, и они, сперва в разговорах между собой, а затем — и официально, переименовали городок. Так как занимались тут в основном «резанкой», то и получилась в конечном итоге Резань.
Подивившись причудливым вывертам чужой памяти, я подумал — жаль, что не могу выбирать, что именно получить из нее. Никакой мери-сьюшности, к моему определенному сожалению, не получилось. Для того чтобы что-то узнать от Спутника, нужно сначала как-то узнать, что ты этого не знаешь, простите за пародию на каламбур. А как определить границы своего невежества или некомпетентности, не попытавшись эти самые границы перейти? Вот и выходит: для того чтобы получить какие-то новые боевые или магические навыки, надо ввязаться в ситуацию, когда имеющихся умений и знаний не хватит. А это, как ни крути, весьма опасно — по незнанию можно ввязаться в такое, из чего и не выкрутишься. Или информация придет и усвоится с фатальным опозданием… Вздохнув, я лег спать.