Рейд
Шрифт:
Переход в рабочий режим завершен. Я поел, прочистил кишечник и теперь отправляюсь на прогулку в операционный отсек, где предусмотрительно занимаю свое место перед экраном внешнего обзора. Сейчас это стало сложной задачей – ведь гравитация пока паразитная. Я такой искусный оператор, что мне лучше подготовиться заранее.
Мимо проходит Старик:
– Отсюда ты ничего не увидишь, спускайся в инженерный.
Эта мысль мне нравится, я люблю наблюдать, находясь в центре событий. Но тогда зря я старался вовремя попасть на пост.
– Я
– Мистер Вейрес говорит, что там есть место.
– Правда?
Я не могу себе представить, чтобы Вейрес освободил для меня место или пригласил меня вниз. Наши отношения не стали теплее. И уже, похоже, не станут.
– Давай вниз. – В голосе легчайший оттенок приказа.
Вейрес поджидает меня у люка в инженерный с нарисованной на лице улыбкой.
– Доброе утро, сэр. Рады видеть вас у себя. Покажем вам наш самый лучший спектакль. Крайне желательно, сэр, чтобы вы держались на заднем плане.
В такой манере он разговаривает почти всегда – будто бы изо всех сил сдерживается, но на этот раз у меня такое ощущение, что он действительно приглашает меня, что я здесь не только по настойчивой просьбе командира. Вейрес не хочет, чтобы я мешался, но рад показать, как работает его команда. Странный персонаж. Эдакий горделивый отец.
– Вот здесь хорошее место, сэр. Обзор порой ограничен, но это лучшее, что мы можем вам предложить.
Его принужденные приветливость и вежливость настораживают больше, чем обычная враждебность.
Кресло на добрых восемь метров отстоит от центра действия. Ладно, мог бы сейчас смотреть заправку из операционного.
– Можете делать записи, если хотите, но вопросы приберегите, пока мы не закончим. Не ходите вокруг. Будут напряженные моменты, нас нельзя отвлекать.
– Конечно.
Я не дебил, Вейрес. Я знаю, какой это будет деликатный момент.
При переносе антиводорода нельзя потерять ни одного атома. Мельчайшая утечка может оставить яму или порез на АВ-шаре клаймера. Даже если бак не пробьет, риск ослабления столь велик, что нам придется возвращаться на Тервин. Командование гениально умеет изобретать мерзости для совершившего подобную ошибку экипажа.
Во время заправки клаймером будет командовать Вейрес. Он ближе всех к месту действия и лучше всех знает, что нужно делать.
Мы продолжаем сближение до объявления общей тревоги. Вейрес начинает переговоры с операционным отсеком.
– Расстояние одна тысяча метров, – докладывает операционный.
По голосу – ведущий космонавт Пикро.
– Скорость сближения – метр в секунду. Включаем габаритные огни. Резервная рубка, готовьтесь принять управление.
– Есть резервная рубка! – отвечает Вейрес.
Он оглядывает идиотские огоньки на длинной панели, на что-то указывает одному из своих людей. Вспыхивает первый инженерный экран обзора. Прожекторы под управлением огневого взвода ощупывают танкер. Тот слишком близко для хорошего общего обзора. Огромное судно.
Компьютеры ведут сближение с недоступной ни одному человеку точностью. Они выводят нас на стыковку с точностью до миллиметра. И тем не менее всех прошибает пот: ни один космонавт не доверяет компьютерам на все сто.
– Расстояние пятьсот метров.
Это говорит старпом.
– Скорость сближения – один метр в секунду. Резервная рубка, принять управление.
– Есть резервная рубка! Говорит мистер Вейрес. Резервная рубка принимает управление.
Вейрес поднимает подпружиненную предохранительную планку, перебрасывает три предохранительных переключателя. Дикерайд повторяет это у себя на пульте. Вейрес вставляет в скважину ключ с драматически увеличенной красной рукояткой.
Вся эта чрезмерная осторожность говорит о том, что даже конструкторы этого судна с уважением относились к сложностям заправки АВ.
Компьютеры, держащие связь со своими родственниками на танкере, устанавливают клаймер под огромное висячее летающее блюдце бака.
– Второй инженер! Начать проверку внутренней магнитной системы!
– Есть, сэр!
Дикерайд склоняется над своей приборной доской, как склоняется над книгой с мелким шрифтом очень старый человек.
– Шахпазян! Включить первый испытательный режим.
Он начинает молебен, перечисляя основные, резервные и аварийные трубопроводы, переходники, клапаны, соединения, изоляцию, генераторы, цепи управления и схемы .слежения. В основном называются формирующие магнитные поля, вроде тех, что держат плазму в термоядерной камере. Я замечаю, что и эта система имеет тройной резерв.
– Включить второй испытательный режим!
Молебен начинается заново. На этот раз Дикерайд сам переключает схемы контроля.
Тем временем лейтенант Вейрес удостоверяется, что клаймер принял самую удобную позицию по отношению к танкеру.
– Стопоры приготовить! – приказывает он, обращаясь к кому-то на борту другого судна. – -Первый выпускай!
Я наклоняюсь вперед, насколько хватает наглости, чтобы лучше видеть.
Из корпуса танкера выползает ярко-оранжевая штанга и мягко касается сферы клаймера. Вейрес изучает экраны на своей стороне и отдает ряд приказов, в результате которых мы сдвигаемся на доли сантиметра. Стопоры резко вдвигаются в гнезда.
– Первый фиксирован. Второй выпускай!
Всего у танкера три стыковочные штанги. Они фиксируют клаймер относительно танкера.
– Мазерный зонд, интенсивность минимальная! – говорит Вейрес.
Через несколько секунд у него на панели вспыхивают зеленые лампочки.
– Мазерный зонд, интенсивность средняя! Зеленого прибавляется. Путь для невидимого трубопровода проложен.
Вейрес еще раз проверяет приборную панель. При стыковке кораблей нет страховочных систем.
Зонд на максимум! Мистер Дикерайд, что у вас?