Рейд
Шрифт:
Яневич выкладывает правду:
– Они высадили войска на Ханаан.
Что? Если Ханаан потерян, то для этого бьшо сделано все. Вот дерьмо. Я поворачиваюсь к Уэст-хаузу. У него там семья. На его щеке след слезы.
Со мной рядом что-то копошится. Неустрашимый встает, потягивается и перебирается на новое местечко – ко мне на грудь. Что делают санитары?
– По
Яневич смотрит таким же пустым взглядом, как и Уэстхауз.
– Мы летим в другую сторону. Они прорвали оборону Тервина. Последние сведения – идут рукопашные бои. Спасатели говорят, что связь с Тервином потеряна.
Уэстхауз тихо произносит проклятие.
Роуз с Тродаалом развивают планы на отпуск, им все равно, куда мы направляемся. Ларами обменивается с Берберяном равнодушными оскорблениями. Рыболов сидит на своей кровати в позе лотоса и общается с Господом, больше похожий на йога, чем на христианина. Диксрайд рассказывает Бредли всем давно надоевшую историю. Вейрес и Пиньяц удалились в свои мрачные солипсические миры. Кригсха-узер лежит в позе эмбриона лицом к стене. Все здесь. Все, кроме отца семейства.
– Черт! Гадская война.
Ты провел меня, приятель, я так и не выманил тебя из кустов. Ты не снимал боевой раскраски и. не показывал человеческого лица. Может быть, теперь ты так спрятался, что никто уже тебя не увидит. Если так, то прощай. Мы тебя любили. Хотели бы, чтобы ты дал нам шанс и понять.
Проклятая война.
Похабник Ларами напевает себе под нос «Уходящий корабль». Один за другим, с язвительными ухмылками, мы подхватываем песню.
Что кому не нравится? В вашу честь поем, Фред Танниан! «Ум-ум-ду-думм….»
Эпилог
Двадцать лет прошло с тех пор, как «Клара Бартон» вывезла экипаж «Б-53» из системы Ханаана. Госпиталь был последним судном, которому господа из той фирмы дали уйти. Через двадцать дней, когда Тервин окончательно
Смерть стала его величайшим триумфом. Историки отмечают ее как переломный момент войны.
Мы, служившие ему в одном полете или во многих, не можем ни забыть его, ни простить. Но он был гением. Он поставил перед собой цель, и он достиг ее. С упрямством дворняги, впившейся в подколенную жилу врага, он притормозил неумолимую поступь Уланта. После этого война была выиграна. Нас было больше, наша промышленная база была сильнее, хотя орала перековываются на мечи не быстро.
Они были героями, люди из Первого клаймерного флота. Все, что говорил о них Танниан, – правда. Но мы – каждый из нас – были людьми, подверженными страху, людьми, захлопнутыми в плавильном котле войны.
Истинный герой редко кажется героем. Настоящий герой просто делает свою работу, хоть в зубах дракона или в середине ада.
Двадцать лет прошло. Лишь теперь боль утихла настолько, что можно рассказать правду. Попыток подвергнуть меня цензуре не было – тогда. «Гражданин» решил, что публика еще для такого не готова. Даже сейчас те, кто это напечатал, боятся шума, который может подняться….
Уже, казалось, навсегда разбитый и потерянный, мой друг воспрянул обновленный и стал еще более уверенным в себе. Через шесть лет он командовал спецсоединением, освободившим Ханаан.
Яневич, Уэстхауз и Бредли процветают. Первый и последний до сих пор на службе, адмиралы. Уэстхауз – профессор математики на Ханаане.
Пиньяц погиб во втором полете на собственном клаймере. Дикерайд был у него инженером. Что сталось с Вейресом, не знает никто.
Войну пережили шестеро солдат с клаймера «Б-53». Только двое из них пережили мир. Цену клаймеров, цену нашей победы мы все еще платим. Порой мне кажется, что Улант вышел из войны с потерями меньше наших.