Рейд в ад

Гончар Анатолий Михайлович

— Я поняла, — она не стала меня дослушивать и правильно — к чему болтовня, если итог один — идти, идти, идти…

Темнело, и я вдруг понял, что в этом виновата не только песчаная буря, но и надвигающиеся сумерки. День клонился к закату. Каменистая пустошь кончилась, значит, мы отошли от гор достаточно далеко. Теперь под ногами на почве, устеленной камнями и камешками, стелилась разнообразная растительность, перемежаемая многочисленными кустами верблюжьей колючки. Ветер начал стихать и видимость улучшаться.

На окраину заброшенного кишлака мы вышли неожиданно, точнее, это он вырос перед нами своими

развалинами. Из темноты вдруг надвинулись трех-четырехметровые глинобитные стены, большей частью порушенные и уже оплывшие под зимними дождями. Толщиной едва ли не более метра, они казались призраком прошлого, ибо под ними не виднелось ни единого зеленого ростка. Некогда росшие здесь деревья в немой мольбе обращались к небу высохшими, потемневшими ветвями. Ломкими соломинами то там, то здесь виднелись кустарники. Люди покинули кишлак, и вместе с ними ушла вода. Не в силах противостоять засухе, погибли деревья, растрескалась некогда ухоженная земля. Обвалившиеся стены перестали быть преградой иссушающему ветру.

— Может быть, заночуем здесь? — задрав голову, Эдуард обозревал громаду глинобитного здания.

— Нет, будем идти, — возразил я, не в силах сознаться, что меня отчего-то давила древняя мощь, исходившая от этих некогда по-своему великолепных глиняных замков. Здешним постройкам сотни и сотни лет, и только беспощадные войны последнего десятилетия смогли разрушить эту многовековую мощь.

— Долго? — все устали, всем хотелось отдохнуть, вот только мне больше хотелось, чтобы после этого отдыха все остались живы.

— Не очень, — если я и соврал, то не слишком сильно. По моим расчетам идти нам оставалось часа четыре. — Если я не ошибаюсь, то скоро впереди будет огромный каньон. Идя по нему, мы в конечном счете обязательно упремся в кишлак.

— А если там «духи»? — обогнав меня, Эд перевалился через ствол дерева, лежавшего поперек дороги.

— Скорее всего, — не стал отрицать я, вслед за Эдом преодолевая неожиданное препятствие.

— А вдруг они ночью дежурят? — теперь Каретников шел вровень со мной.

— Ну, дежурят, ну и что? — мы обогнули кусок обвалившейся стены. — Дежурят — не дежурят, по большому счету без разницы, нам обязательно нужно заночевать там, где поблизости будут находиться люди.

— Почему? — это поинтересовалась все время прислушивавшаяся к нашему разговору Алла.

— Ветер начал стихать, — я поднял голову, подставляя его порывам свое обветренное лицо. — Едва он прекратится — на наши поиски вылетят вертолеты.

— И что, они нас прямо-таки сразу и обнаружат? — в заданном вопросе мне послышалась неприкрытая насмешка.

— У американских вертолетов на борту имеются тепловизоры, — пояснил я. — Если мы заночуем здесь, то они действительно найдут нас почти сразу.

— Стоит только им пролететь где-то поблизости, — закончил за меня начатую мысль Эдик. Я согласно кивнул.

— А почему они должны пролететь обязательно здесь, тут территория о-го-го, — к нашему разговору присоединился Леха.

— Мы прошли не так много, — заданный вопрос требовал ответа, — этот кишлак слишком близко от места нашего десантирования. На вертолетах обследовать круг такого диаметра — раз плюнуть, но если мы осилим еще несколько часов хода, тогда нам будет можно заночевать и вне людских поселений. Вряд ли

американцы станут залетать так далеко сразу. Чем больше мы пройдем — тем лучше. Так что приготовьтесь идти и идти. Но если нам повезет и мы найдем в каньоне что-нибудь типа пещеры, то там и заночуем. А утром как Бог даст.

— Нагуляемся! — сделал вывод Эдуард и, испуганно отшатнувшись от мелькнувшей едва ли не перед носом летучей мыши, выругался. — Вот ведь зараза!

— К полночи дойдем? — вновь задала вопрос Алла.

— Должны, — не очень уверенно ответил я, и дальше мы пошли молча. Темнело. На небе появились звезды. Они скорее угадывались, чем виделись, но стало окончательно понятно, что песчаная буря заканчивается.

Небольшой кишлак находился прямо на краю огромного древнего каньона и частично как бы зависал над ним, расползшись по въехавшему в «русло» каменному отростку. Когда я видел его последний раз, он еще жил своей многоголосой ослиночеловечьесобачьей жизнью. Шумел, кричал, лаял. Сейчас же его постройки окутывала зловещая, угнетающая тишина. Казалось, ничего не изменилось — по-прежнему зеленея, высились на грядах виноградники, плодовые деревья шумели напитавшейся влагой листвой, вода весело журчала по арыкам, стояли практически неповрежденными жилые постройки, но над всем этим царила угнетающая тишина.

— Кишлак пуст, — обернувшись к своим спутникам, я не сомневался в сделанном выводе. — Что будем делать? — По-хорошему, следовало бы двигаться дальше по каньону в поисках укрытия. С другой стороны, если подумать, то от тепловизоров противника можно попробовать спрятаться и под толстой крышей одного из брошенных жилищ…

— Надо передохнуть, — первым подал голос Леня Шпак, — а то завтра не встанем.

— Леонид прав, — присоединился к нему тяжело пыхтящий Каретников.

— Ноги ноют, — пожаловался Леха. Шамов выразительно промолчал. Лапов тоже.

— Ищите подходящий дом. И будем размещаться, — я и сам был не прочь выспаться. Прошедший день вымотал меня до состояния крайней усталости. Идти дальше не хотелось, вообще не хотелось ничего, вот упасть бы прямо на прогретую за день глину и спать, спать, спать. Но одно дело, прежде чем устраиваться на отдых, сделать все же следовало. Я повернулся к своим спутникам:

— Пока арык близко, советую всем как следует попить и наполнить фляги водой. А то кто знает, как срочно придется уходить утром. С «заправкой» воды может ничего и не получиться.

— Правильно говоришь, — Эдик скинул рюкзак, достал из него фляжку и долго пил. Остальные последовали его примеру. Ветер практически стих, в небесной вышине блестели многочисленные звезды. На край небосвода медленно выплывала блеклая луна, озаряя мир своим призрачным светом. Воздух очистился и казался удивительно свежим. Я подошел к весело журчащему арыку, наполнил обе имевшиеся у меня фляжки. Затем нагнулся пониже, зачерпнул пригоршню и ополоснул лицо, смывая покрывавшую его, стягивавшую кожу пыль. И ощутил благодатную свежесть. Вновь зачерпнул воду. Смывая остатки песчаной бури и ощущая под пальцами хрустящие частички мелкой пыли, я провел пальцами за ушами, в самих ушных раковинах. Зачерпнул еще раз водички и еще раз сполоснул лицо. Взятая из рюкзака медицинская косынка послужила мне полотенцем.