Рейд в ад

Гончар Анатолий Михайлович

— Сейчас, — я огляделся по сторонам, — вот только экипируюсь. А вы пока этих, — я показал на деятелей СМИ, — свяжите и затолкайте так, чтобы не сразу нашли.

— Убивать не будем? — поинтересовался Эд, видимо, он не исключал такой возможности.

— Этого бы, конечно, стоило, — я кивнул на вздрогнувшего Джона. — А смысл? Да, Джон? Нет смысла? — Я подошел к нему, нагнулся и отцепил с разгрузки все еще находившийся там GPS. Включил, застыл в ожидании показаний — чтобы начать движение, следовало хотя бы приблизительно знать, где мы сейчас находимся.

Через минуту на экране появилась карта, и сразу же мелькнуло знакомое

название Айбак, и находилось оно относительно недалеко от нашей точки стояния. Еще раз взглянув на экран, дабы убедиться, что у меня не глюк, я с мысленным вздохом (мне так хотелось взять его с собой) швырнул GPS под ноги и занялся собственным вооружением.

— Мужики, помогите! — я начал стаскивать наших погибших в одну кучу. Похоронить у нас все равно нет ни возможности, ни времени. Да и похорони мы их — все равно американцы раскопают. — Леня, Леха, пройдитесь по ближайшим дворам, и все дрова, что только найдете, тащите сюда, не хочу, чтобы лица наших ребят на весь мир тиражировали, — пояснил я, показывая взглядом на мертвых парней. Отправив за деревом, я собрал и положил на мертвые тела срезанные чуть раньше лоскуты кожи. Постоял над парнями, мысленно извиняясь и за их гибель, и за то, что собирался сейчас сделать. Отвезти бы ребят на Родину и похоронить как положено, но не судьба.

Почти сразу к Лехе и Леньке присоединились Геннадий с Аллой, и количество топлива над трупами быстро увеличивалась. Когда же рядом со мной стала возвышаться гора дров едва ли не с мой рост, я, повернувшись, спросил:

— Эд, зажигалка есть?

Он кивнул, все так же молча подошел к погребальному костру, опустился на одно колено. Синее пламя лизнуло тонкие ветки, запахло дымом.

Сухие дрова разгорелись быстро. Буквально через считаные мгновения вверх гигантским столбом взвилось жаркое пламя.

— Уходим, — скомандовал я. — Здесь нам делать больше нечего, надо быстрее делать ноги. По моим подсчетам, до прибытия вертолетов осталось всего-навсего минут сорок. Так что, мужики, бегом!

— Бегом так бегом, — покладисто согласился Эдуард, и мы побежали. И сразу стало понятно, что наше решение поменять выданную накануне обувь на берцы, лежавшие в приготовленных для трупов кофрах, было правильным. Эти берцы оказались на удивление легкими, а их мягкие подошвы ступали почти бесшумно. Понимая, что среди нас нет великих спортсменов, я сразу взял средний темп десятикилометрового марш-броска. Сколько нам предстояло драпать — неизвестно, но первые пять-восемь километров я рассчитывал преодолеть, не останавливаясь. Оазис с кишлаком посередине быстро закончился, изумрудная фата никому теперь уже не нужного виноградника с притиснувшимся сбоку пшеничным полем осталась далеко за спиной. Под ногами расстилалась каменистая пустошь с редкими вкраплениями уже начинающей желтеть растительности. За первые полчаса бега мы преодолели километров пять, едва ли больше. Эд со своим центнером веса бежал с трудом, Леха Рудин и я едва ли лучше, а вот Алла и все время находившийся в замыкании Леня Шпак держались отлично. Отмеренное нам время быстро истекало, и как назло нигде не находилось ни одной приличной расселины, балки, пещеры или пещерки, куда можно было хотя бы временно спрятаться. По счастью, нас никто не преследовал. И причина этого стала известна довольно скоро. Вначале по небу потянулись перистые облачка, затем налетел, поднимая тучи песка, первый порыв ветра, затем второй, третий, и вскоре

пространство вокруг нас стало серым от мириадов поднятых в воздух частиц песка и мельчайшей пыли.

— Сократить расстояние! — я перешел на шаг. Теперь на какое-то время для нас главным стало не потерять друг друга. Видимость все ухудшалась.

— У, блин, как я выдохся! — рядом со мной зашагал тяжело дышащий Эдик. — Чуть не сдох!

— Немногим лучше, — желая его немного подбодрить, я сообщил ему о своем состоянии. Он бросил на меня критический взгляд, хмыкнул.

— Да ты, блин, как конь… — наверное, это следовало принять как похвалу. Я так и сделал. А Эдуард, поглазев по сторонам, высказал появившееся у него желание:

— Сейчас бы в какую-нибудь дыру забиться. Переждать.

— Нет. Теперь надо идти, — мало того, что на нашем пути не находилось никакой дыры, так мы теперь уже и не могли позволить себе такую роскошь, как остановиться в своем движении вперед. Противник сейчас никоим образом не мог нас достать, и этим следовало пользоваться. Как назло, ветер дул навстречу, песок бил в лицо, попадал в глаза, набивался в уши.

— Не видно ни черта! — замедлив шаг, с нами поравнялись Шпак и Алла, тут же рядом запыхтел Леха. — Куда идем?

— На север, — я вытянул вперед руку с зажатым в ладони компасом. — Можно слегка на северо-восток.

— Куда придем? — это поинтересовался тяжко пыхтевший Геннадий.

— Куда придем — не скажу, а уткнемся в дорогу. В асфальт. Если повернуть, тьфу ты, — я выплюнул попавшую в рот песчинку, — если повернуть налево, то идя вдоль нее, окажемся у Термезского моста.

Все, что я сказал, было истинной правдой, вот только каким образом мы должны были преодолеть эти километры, и для меня самого оставалось загадкой. Нужно ведь не просто идти, а еще есть, пить, где-то спать…

— Ты был здесь? — крикнул Эдик, пытаясь перекричать шум ветра.

— Давно, — отозвался я, невольно погружаясь мыслями в, казалось бы, навсегда забытое прошлое.

— Местность помнишь? — поинтересовался Эдик.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. Да что тут помнить? Серая, выжженная солнцем земля, несущиеся в ночи бэтээры, то тут, то там разбросанные кишлаки, взлетающие над заставами трассера… Эта прошлая жизнь осталась далеко позади. Зачем помнить?

— Совсем? — дотошный Эдуард не собирался от меня отставать.

— Так, относительно, — зачем мне сейчас что-то помнить, если самое главное для нас добраться до дороги, ведущей в Союз… Союз? Смешно. Добраться до границы, не попавшись ни в руки американцев, ни на глаза афганцам. Конечно, Артур-Джон здорово расписывал нежную любовь современных афганцев к северному соседу, но он-то в этих местах никогда не «чудил». Наверное…

— А что помнишь? — Каретников меня достал.

— Эд, отстань, пыль в рот лезет, — кое-как объяснил я свое нежелание развивать эту тему.

Эдуард не слишком поверил, насупился, но отступился.

Ветер усиливался. Я ощутил, как стягивается кожа на моих губах, как покрывается слоем пыли лицо, как буквальным образом тяжелеют от набивающейся грязи волосы.

— Долго еще? — это поинтересовалась шагающая слева от меня Алла.

— Долго, — я не стал ее обнадеживать, но попробовал разъяснить необходимость этого. — Нам надо уйти как можно дальше, чтобы американцам нас было сложнее искать. Чем дальше мы уйдем, тем больше радиус поиска. Тем больше потребуется…