Рэй

Мелан Вероника

И он научился ценить то, что никогда не умел, – малое, почти незаметное. Вкус сахара после глотка кофе на языке, вязкую текстуру плавленого сыра. Холод и сырость капли воды, сорвавшейся с карниза и упавшей ему на ладонь; запах свежести по утру на балконе. «Застывания» погружали его в иную реальность, в вынутый из киноленты жизни кадр, который он успевал как следует рассмотреть.

Поначалу Хантер злился даже на собственное удовольствие от новых ощущений, а потом подумал – чего ради?

В его новом положении есть всего два пути: гневаться на

судьбу со всеми вытекающими или же уметь радоваться со всеми вытекающими.

Нет, он не перехотел стать «нормальным», но настолько, насколько смог, унял нетерпеливость, отчаяние и гнев и выбрал радоваться.

Сперва не получалось: мозг – он, как мышца, без осознанной тренировки слаб. Но Рэй был настойчив и к третьему году жизни в качестве «просто картографа» сумел удерживать настроение на отметке позитива чуть дольше, чем негатива.

* * *

В Нордейле ему почти сразу же захотелось выпить. Как калеке, вернувшемуся с войны без ноги и попавшему в общество двуногих, его моментально потянуло в сторону бара – «не помнить/не ощущать/забыть». Алкоголь забывать не помогал, но напряжение частично снимал, и потому Хантер свернул под уличный тент первого попавшегося на пути ресторана – уселся за столик поближе к стене, не открывая меню, заказал бренди. Официант кивнул и удалился.

В городе тоже моросило.

Что за лето? Самая его середина, а мокро, как осенью. Всего четырнадцать градусов тепла; он кутался в походную куртку.

Принесенный бренди согрел не только желудок, но и чуть-чуть сердце. Правда, Хантер, набрав его в рот, завис – не учуял «прихода» – и после четырех секунд с обжигающей жидкостью во рту закашлялся. Попало в нос, на скатерть, на джинсы. На него оборачивались.

«Идиот».

Он отдышался и глотнул еще раз. И еще. Наверное, стоило бы заказать закуску, но ему хотелось только пить.

В городе он всегда вспоминал ребят – чем сейчас заняты, над чем работают? Собираются, наверное, так же часто, как и когда-то. Может чаще – у всех женщины. Только он один, потому что придурок…

Позитив удержать не удалось.

Бренди развязал куль с запертыми мыслями, выпустил их, словно змей, наружу, и те от души кусались. Благо, он «обезболился».

А ресторан оказался дорогим: накрахмаленные скатерти, позолоченные приборы, кожаные меню. Потому и посетителей немного – кому захочется платить за колбаски к пиву, как за набор ювелирных украшений в вазочке?

Дороговизны он не заметил. Плевать. Начальник даже «калекам» платил достаточно.

Тучи бродили снаружи, но еще темнее была погода внутри. Выпить, еще выпить, еще… Черт, да что на него сегодня нашло? Обычный вечер, как множество других, он живой, дышит. Но очередная петля депрессии, оказывается, поджидала за углом – он попался в нее сразу и намертво. Опять думал про то, про что обычно себе запрещал: он не должен был тогда стрелять. Да, возможно, девчонка жива – гадать бесполезно, – но на том экзамене он пошел против себя. В жизни бы сначала допросил ее, убедился,

что виновна, собрал бы доказательства. Да и то навряд ли убил бы лично – сдал Дрейку.

А в том, что тот проклятый выстрел связан с подарком от антиматерии, Рэй не сомневался. Не предал бы тогда себя, не поперся бы хрен знает куда, не заплутал бы, не сунулся бы в пещеру…

«Все, пустое, стоп», – уговаривал сам себя, но чувствовал, что уже покатился с горы, что сегодня напьется вдрабадан.

«Отвлекись, старина, переключись на что-нибудь другое».

«Подвис» он вовремя – с застывшим в руке стаканом. И пока не донес его до рта, услышал разговор тех, кто минуту назад занял столик позади его собственного.

– Раскололся?

– Нет – всё те же, всё то же. Называет координаты, которых не существует.

– Врет?

– Не может он врать, накачанный тетрализатором.

Рэй так и не сделал очередной глоток – напрягся.

«Тетрализатор» – жесткое средство. Наркотик для «выбивания» правды – после введения в кровь не позволяет человеку лгать, отключает определенную функцию мозга. Однако побочек масса – в отряде им никогда не пользовались.

«Потому что в отряде был Халк». Есть Халк. Это Хантер там был – бренди качнулся, приготовился быть выпитым, но позади заговорили опять.

– А какие координаты он называет?

– Полный бред – их нет ни на одной карте.

Разговаривали двое: первый спокойный, псевдорасслабленный – босс, – второй напряженный, суетный и злой – наемник, не способный принести заказчику хорошие новости.

– Смотрели только карты Четырнадцатого?

– Нет, смотрели все Уровни, включая острова.

– Жаль. Что ж, продолжайте работать – мне нужно расколоть этот шифр.

«Шифр».

Что-то мелькнуло в голове у Рэя, словно тень, он не успел даже ухватить крыло интуиции.

– Конечно.

– Найдите другие карты, засекреченные, допросите более жестко.

– Будет сделано.

Один из гостей поднялся со стула, собираясь уходить, второй остался.

Рэй осторожно обернулся, сделал вид, что привалился не на спинку стула, а к стене – мол, так удобнее, притворился, что перепил, – на него посмотрели и отвернулись.

Заказчик: лысый, холеный, в пальто, белой рубашке и галстуке. У тротуара черный джип с водителем – явно его. Наемник: тоже лысый, высокий, с бородой. Глаза мелкие, морщины глубокие – неприятный, в целом, типок.

– Что будет, если не расколем?

– Расколете! – разозлился и рявкнул холеный. После успокоился, добавил тише: – Расколете. Или будем пересматривать условия оплаты? В конце концов, это действительно могут быть координаты. Подозреваю, что шифр – это индикатор к следующей цели, стрелка, так сказать…

«Маркер».

Это слово зажглось в голове Хантера, как неоновая вывеска на фоне ночного неба.

Маркер?

Херня. Быть не может.

«Просто дешевые криминалы перехватили писульку конкурентов и пыжатся».