Революция муравьев
Шрифт:
«Эволюция» захватывала его все больше и больше. Он поторопился создать цивилизацию ацтеков, которую успешно довел до 500 года до нашей эры, построив десяток городов и посылая ацтекские галеры бороздить моря в поисках новых континентов. Он надеялся, что его ацтекские исследователи откроют Запад к 450 году, но эпидемия холеры опустошила его города. Завоеватели-варвары прикончили больные метрополии, и ацтекская цивилизация комиссара Линара была разрушена до первого года нашей эры по своему календарю.
– Ты плохо играешь. Что-то тебя отвлекает, – сказал Мак-Явель.
– Да, – признался
– Хочешь, поговорим о ней? – предложил компьютер.
Полицейский удивился. До сих пор виртуальный собеседник был для него чем-то вроде мажордома, который приветствовал его при включении машины и помогал в хитросплетениях «Эволюции». Его желание покинуть виртуальную реальность и вторгнуться в «настоящую» жизнь было по меньшей мере неожиданным. Но Максимильен согласился.
– Я – полицейский, – сказал он. – Я веду расследование. Расследование, доставляющее мне много хлопот. У меня на руках история с пирамидой, которая выросла, как гриб, посреди леса.
– Ты можешь со мной об этом говорить или это секрет?
Шутливый, почти без искусственного призвука, голос машины удивил Максимильена еще больше, но он вспомнил о том, что недавно в продаже появились «симуляторы беседы», способные на реакцию, имитирующую нормальный диалог. Эти программы на самом деле, только воспроизводили часто употребляемые выражения и всего лишь создавали впечатление безыскусного разговора. Они вводили обороты типа: «Ты действительно думаешь, что...» – или возвращались к предыдущей теме словами: «Поговорим лучше о тебе...». Никаких чудес. Но Максимильен тем не менее понимал, что, соглашаясь на разговор с компьютером, он создавал необычную связь с простой машиной.
Он колебался. Вообще-то поговорить ему было не с кем. Он не мог ничего обсудить на равных ни с учащимися из полицейской школы, ни со своими подчиненными, которые малейшее отступление от субординации восприняли бы как слабость. Разговор с префектом, его начальником, был тем более невозможен. Как же иерархия разделяла людей! С женой или дочерью ему тоже не удавалось пооткровенничать. Приходилось признать, что общение оставалось односторонним – то, которое предлагал телевизор. Всегда рассказывал массу интересных вещей, но в ответ ничего не хотел слушать. Может быть, новое поколение компьютеров и было призвано заполнить этот пробел.
Максимильен наклонился к микрофону.
– Речь идет о постройке, возведенной без разрешения в охраняемой зоне леса. Когда я прикладываю ухо к стенке, я слышу внутри звуки, которые производит включенный телевизор. Как только я стучу, звуки прекращаются. Там нет ни дверей, ни окон, на малейшей Щелочки. И я хочу узнать, кто там сидит внутри.
Мак-Явель задал ему множество уточняющих вопросов по сути этого дела. Зрачок глаза сузился, что означало предельную сосредоточенность. Компьютер размышлял одно мгновение, потом объявил, что не видит иного решения вопроса о пирамиде, кроме взрыва бетонных стен с помощью бригады пиротехников.
Что говорить, компьютерам сомнения чужды.
Для такого радикального решения Максимильен еще не созрел, но уже допускал, что кончит этим. Мак-Явель только ускорил его решение. Полицейский поблагодарил машину. Он хотел
И тогда Максимильен подумал, что машина становится его другом: это немного обеспокоило его, так как у него никогда не было настоящих друзей.
67. СОКРОВИЩЕ ПОЛА
103-й покончил со скорпионихой. Маленькие сироты-скорпионыши, издалека наблюдавшие за представлением, удирают без оглядки. Они понимают, что отныне им придется самим выживать в мире, где нет других правил, кроме тех, что им удастся установить при помощи своих отравленных хвостовых кнутов.
Двенадцать разведчиков, которых пригласили зайти, устраивают старому герою обонятельную овацию. Королева бумажных ос соглашается дать ему гормонального молочка. Она отводит солдата в закуток серого бумажного дома и показывает место для ожидания. Затем сосредотачивается и отрыгивает коричневую слюну с очень сильным запахом. У перепончатокрылых рабочие, солдаты и королевы полностью владеют своими внутренними процессами. Они способны по собственной воле увеличивать или уменьшать гормональную секрецию для сознательного управления пищеварением, погружением в сон, восприятием боли или возбудимостью.
Королеве бумажных ос удается выработать королевское молочко, почти полностью состоящее из половых гормонов.
103-й приближается, хочет попробовать усиками прежде, чем глотать, но королева ос прижимается к нему, вынуждая к дыханию рот в рот.
Межвидовой поцелуй.
Старый рыжий муравей вдыхает и впитывает. Божественная влага сразу пропитывает его своим запахом. Все осы умеют вырабатывать, когда надо, маточное молочко, но ясно, что у королевы оно насыщеннее и нежнее, чем у простого рабочего. Аромат его так силен, что бел-о-канцы, стоящие вокруг, чувствуют его пьянящие пары.
Мощный вкус. Кислый, сладкий, соленый, острый и горький одновременно.
103-й глотает. Коричневая жидкость растекается по его пищеварительной системе. В желудке молочко растворяется и устремляется в кровь, поднимается по жилам к мозгу.
Вначале не происходит ничего, старый разведчик думает, что опыт провалился. Потом он вдруг пошатывается, словно от порыва ветра.
Муравей чувствует, что умирает.
Королева ос просто дала ему яду, а он его усвоил! Он чувствует, как молочко распространяется по его телу, неся ощущение черноты и обжигающей боли по всем артериям. 103-й сожалеет о том, что доверился королеве. Осы ненавидят муравьев, это давно известно. Они никогда не могли смириться с тем, что их двоюродные по происхождению братья обогнали их.
103-й вспоминает обо всех случаях, когда в своей охотничьей молодости грабил серые бумажные гнезда и расстреливал муравьиной кислотой растерянных ос-защитниц, пытавшихся спрятаться за кусками картона.
Это месть.
Все вокруг почернело. Если бы черты его лица могли меняться, они сложились бы в страшную гримасу.
Он чувствует только боль. Мысли разбегаются. Мрак, кислота, холод, смерть объяли его. Он дрожит. Мандибулы открываются и закрываются помимо его воли. Он теряет власть над своим телом.