Ревность
Шрифт:
— Позволь встречный вопрос. Какое у тебя образование?
Смутилась на мгновение, неужели я перегнула палку с допросом:
— Экономическое.
— Мм, — усмешка одним уголком губ, — тогда понятен твой интерес. Но всё проще простого, я не дорос, точнее обороты моей компании не доросли до того уровня, чтобы получать приглашения на все великосветские тусовки или входить с пинка в кабинет мэра. Пока эта опция доступна для меня только в кабинете Петра.
— Хочешь сказать. Что твой брат входит с пинка к нашему мэру? — присвистнула про себя, ничего себе мужики развлекались.
— Думаю, что Пётр слишком воспитан
— Ох, мне кажется, мы углубились куда-то не туда, — зачем мне вообще подноготная Загородневых, тут бы со своими семейными проблемами разобраться, а не совать нос в чужие дремучие дебри, за что того самого носа можно запросто лишиться, — кстати, ты собираешься или не собираешься ухаживать за Мариной? — наконец-то мне вспомнился весомый предлог увести разговор в безопасное русло вместо обсуждения финансовой состоятельности братьев Загородневых.
— Она упоминала обо мне?
— Не увиливай. Я первая спросила.
Мы замолчали, пока официант расставлял чашки. Отхлебнула горячую жидкость и обожгла губы, но восхитилась вкусом и ароматом.
— Брат говорил, что в этом заведении варят самый вкусный кофе у нас в городе.
— Ничего удивительного. Они изначально ориентированы на людей с определённым уровнем дохода. Было бы странно если бы здесь подавали суррогат. И ты мне так и не ответил про Марину. Всё-таки она моя единственная подруга и мне бы не хотелось, чтобы…
— Извини, Мира, я тебя перебью. Предупреждаю сразу я не брачный аферист и не альфонс, просто она мне понравилась как девушка, никакого криминала. Если я ей нравлюсь как мужчина, то почему мы не можем встречаться к обоюдному удовольствию.
— Савелий…
— Мне больше нравится, как ты произносишь Сава.
Я укоризненно, но с улыбкой покачала головой:
— Вы с братом неисправимы. Но хорошо, пусть будет Сава. Я не считаю тебя, Сава, аферистом или непорядочным человеком. Ты и Марина — взрослые люди, сами разберётесь. Я не собираюсь встревать в чужую жизнь, мне своих забот хватает. Просто хочу быть уверена, что мне не придётся потом вытирать её слезы и смотреть как рушатся мечты.
— Мира, я не обижу её.
— К сожалению, никто не может этого знать наперёд, Сава. Мир не стоит на месте, и люди меняются вслед за ним. Не обещай того, чего не сможешь выполнить. Просто будь с ней честен. Это единственное, что важно в любых отношениях.
— Ты мудрая женщина, Мира, и я приму к сведению твой совет.
— А Мира всегда отличалась умом и сообразительностью. — Гера сел за стол, принеся с собой промозглый осенний воздух, который мгновенно пробрался мне под платье. Я сразу подвинула стул ближе к нему, чтобы взять мужа за руку и пыталась поймать синий взгляд, дабы определить степень его взвинченности, но он упрямо прожигал глазами Савелия, полностью игнорируя моё присутствие.
— Гера познакомься, это Савелий Аркадьевич, родной брат Петра Аркадьевича.
— Второй Загороднев значит.
— Небольшая поправка: мы не родные братья, а единокровные, у нас один отец.
— Да, теперь многое стало ясным. Недальновидность и нахальство явно отличительная черта всей мужской половины вашей семьи.
Савелий, который перед этим протянул руку в сторону Геры для рукопожатия, не получив
— Родной, у Савы в ресторане была встреча, и он любезно составил мне компанию, пока я в одиночестве дожидалась тебя.
— Хм, значит он уже не Савелий Аркадьевич, а Сава. Быстро, однако.
Неловкая пауза, вскоре обернувшаяся затишьем вокруг нашего столика, с каждой минутой напитывалась напряжением всё больше.
— Да, я посчитал невежливым оставлять прекрасную даму одну, — Савелий опомнился быстрее всех, — но раз семья в сборе, и Мира больше не нуждается в охране, то я, пожалуй, пойду. Приятно было позна…
— Мы пойдём вместе.
Гера первым решительно встал из-за стола, но я продолжала удерживать его за руку. Тогда он порывисто и грубо стряхнул мои пальцы и, по-прежнему не оборачиваясь ко мне, дождался, когда поднимется Савелий, который послал мне удивлённый и вместе с тем встревоженный взгляд. После мой муж что-то негромко произнёс мужчине на ухо, и они вместе вышли на улицу. Я догадывалась, что Гера зол, значит не потрудиться выбирать выражения, и скорей всего применит силу. Но Савелий был хоть и не таким крепким на вид как мой муж, чуть уже в плечах и мускулатуре, но тем не менее чувствовалось, что мужчина в прекрасной физической форме. Я понимала, что они вряд ли устроят кровопролитную драку; максимум съездят друг другу по физиономии пару раз, чтобы выпустить пар. Однако это знание нисколько не облегчало внутренней паники. От неизвестности и нетерпения я вскочила со стула, но сделав несколько шагов замерла в нерешительности. Чем я могла помочь в сложившейся щекотливой ситуации? По-моему, вопрос в корне не верный. Могла ли я предотвратить драку? Уже поздно. Могла ли я остановить драку? Это вряд ли. А вот попасть под горячую руку или даже несколько рук — запросто. Вернулась на своё место и попыталась взять под контроль нервную дрожь. Несчастная салфетка едва ли уцелела в неравной борьбе с моими пальцами за целостность ниток.
Глава 11
Я пью за разорённый дом,
За злую жизнь мою,
За одиночество вдвоём,
И за тебя я пью, —
За ложь меня предавших губ,
За мёртвый холод глаз,
За то, что мир жесток и груб,
За то, что Бог не спас.
А. Ахматова, 1934
Прошло не так много времени, а Гера уже как ни в чём не бывало сидел на стуле, который недавно занимал Савелий. Он разминал кулаки, я же не могла оторвать взгляда от стёсанных до крови костяшек. Хотела что-нибудь сказать, но слов не находилось. Поэтому рот закрылся сам по себе по причине заторможенности мыслительного процесса.
— Ты сделала заказ? — мужской голос абсолютно невозмутим, будто всё в полном порядке и муж не отлучался с едва знакомым типом выяснять отношения на улице.