Ревность
Шрифт:
— А вы сами чем занимаетесь? — Варя впервые спрятала неуступчивый характер. Но уклонившись от ответа я внесла своё предложение.
— Девочки, если не возражаете, давайте перейдём на «ты». Я не настолько стара, чтобы вы мне выкали. Думаю, что общаться станет намного проще.
Рыжие головы синхронно кивнули. А я задумалась над тем, что мы втроём недоверчиво присматриваемся к друг другу, и никто из нас до сих пор не рискнул ответить на озвученные вопросы прямо. Забавно складывалось общение.
— Заранее признаю, что неоригинальна в своём вопросе, но вы специально подстриглись по-разному, чтобы сократить количество путаницы вокруг вас?
—
— Серьёзный повод, — согласилась. На самом деле и смех, и грех. Не знаю, чтобы делала на их месте, если бы мой парень перепутал меня с сестрой, даже если она близнец. Приятного в любом случае мало. — Возвращаясь к твоему вопросу, Варя, то по большому счёту я ничем не занимаюсь, кроме того, что являюсь супругой бизнесмена. Гордиться нечем, согласна, но что есть, то есть, — вскрыла карты первой. Иначе мы могли ходить вокруг да около бесконечно долгое время.
Девчонки не сдержали язвительных ухмылок и окинули мой прикид демонстративными взглядами, задержавшись на золотом браслете часов. Я их почти не снимала со дня, как Гера подарил. Затем осмотру подверглось моё строгое платье шоколадного цвета от известного бренда. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не накрыть ладонью другую кисть руки, покоившуюся на столе подле чашки кофе, чтобы не сверкать раздражающим блеском обручального кольца с бриллиантами и сапфировым помолвочным. Не нужно быть Вангой, чтобы догадаться какое впечатление обо мне сложилось у собеседниц: упакованная дамочка вдоволь намаялась бездельем и скукой богатой, беспроблемной жизни, устав в одиночестве сидеть дома, ожидая слоняющегося по любовницам мужа, перессорившись с подругами из-за раскритикованного ими цвета её новой помады, подслушала непредназначенный для её ушей разговор, и решила бесплатно развлечься за счёт сестёр.
— Мы так и поняли, — ядовито хмыкнула Варя.
— Внешность порой обманчива, — единственная фраза, на которую я решилась, чтобы она не звучала оправданием. Извиняться за богатого и успешного мужа, который предпочитал бездельницу-жену, ни перед кем не собиралась. Даже если я сама по вполне объяснимым причинам чувствовала себя виноватой.
А за следующий час девочки поведали мне свою идею с коряво составленным бизнес-планом, который, по сути, таковым даже не являлся. Они согласились передать мне флешку с сохранённой информацией, но этому поспособствовала не моя харизма и обаяние, действующая должным образом исключительно на Геру, да и то с очевидными сбоями в последнее время, а прозвучавшая фамилия моего мужа. Девушки были прекрасно осведомлены чем именно мой супруг зарабатывал нам на жизнь и тут же засверкали яркими улыбками, должно быть внутренне воздавая хвалы небесам за столь удачное для них знакомство. Я нисколько не обиделась. А на что? Мой муж действительно богат, в меру влиятелен в своих кругах, но я-то его ценила за абсолютно иные качества и моё личное отношение никак не связано с его профессиональными или же финансовыми возможностями. И если он поспособствует продвижению идеи, которая сейчас покоилась во внутреннем кармане моей брендовой сумочки, я была бы несказанно рада и счастлива.
— Мира, как думаешь, твой муж согласится помочь с реализацией проекта? — обе сестры одинаково пронзали меня напряжёнными взглядами.
— Не знаю, девочки. Но я сильно постараюсь его заинтересовать. Обещаю.
Обменявшись телефонами на прощанье, мы разошлись в смятенных чувствах. Я, потому что чувствовала
Через две минуты после моего звонка подъехал Володя. Сев на заднее сиденье и предупредив, что едем домой, я листала в телефоне галерею недавно сделанных фотографий, когда вдруг заметила, что мы стоим уже какое-то время и почему-то никуда не едем.
— Ты кого-то ждёшь, Володь?
— Вас, Мирослава Андреевна.
— Мм, так я давно сижу в машине, — хмыкнула, не сдержав иронии. Парень явно что-то задумал.
— Я извиниться хотел, — недовольно буркнул тот в ответ.
Я искренне не понимала тех людей, которые собирались принести извинения, но делали это с таким недовольным видом, что человек, у которого просили прощения сам начинал чувствовать себя виноватым. Потому как прямо сейчас я ощущала совершенно лишнюю и ненужную неловкость за чужие прегрешения.
— Володя, — вздохнула полной грудью и длинно выдохнула, запасаясь внутренним терпением, — ты мне ничего не должен, и я не обижаюсь. Только, пожалуйста, не надо извиняться с таким видом, будто тебя ведут на плаху.
Я внимательно смотрела в центральное зеркало заднего вида, отслеживая его глаза, поэтому заметила, как парень дёрнулся после моей отповеди и отвёл взгляд. Но не сдался:
— Мирослава Андреевна, я действительно хочу извиниться. Вы наверно подумали, что я специально позвонил шефу, чтобы настучать о вас и Загородневе. Но на самом деле у меня прямой приказ от Георгия Родионовича — при появлении Загороднева рядом с вами докладывать напрямую ему и немедленно. В случае промашки — увольнение. А у меня жена беременная, Мира Андреевна. Мне сейчас позарез нужна работа.
— Володя, остановись. Я всё понимаю и не жду иного. Ты поступил так, как считал нужным…
— В том то и дело, что не так. Я понимаю, когда нужно крутить баранку и ехать куда скажут, отчитаться о передвижениях в маршрутном листе. Я водила с обязанностями охранника. Но не стукач. Не по душе мне, когда приходится рассказывать о том — кто, где, с кем и как. Не моё это, Мира Андреевна.
— Володя, сколько тебе лет, если не секрет.
— Двадцать девять, а что?
— Жена первенца ждёт? Какой срок?
— Седьмой месяц пошёл, — парень расплылся в широкой улыбке и заметно расслабился, стоило разговору переметнуться на тему его семьи, — сынишку ждём, Мира Андреевна, — он внезапно спохватился, из-за чего улыбка моментально увяла, — а ничего, что мы с вами о детях говорим? Вы-то сами как, в порядке?
Да что ж такое-то с нами творится, а?!
Именно этого вопроса я жду от своего мужа буквально каждый день, но получаю только от водителя, которому по большому счету всё равно на моё физическое и моральное состояние. Но даже тот, кому нет до меня никакого дела, проявил участие.
— Всё в порядке. Я ведь сама спросила, тем более мне и вправду интересно. Может мы уже поедем, как считаешь?
Водитель заёрзал, проявляя неуверенность, после чего бросил в зеркало виноватый взгляд:
— Вы действительно не сердитесь на меня из-за Загороднева?
— Я тебе в самом начале сказала, что мне не на что обижаться. Я всё понимаю. — Но уточнять об исчезновении уважения не стала. Да и кто я такая, чтобы у постороннего парня появилась нужда в моём личном уважении. У него своя семья, которую требовалось кормить и содержать; своя жизнь в конце концов.