Реванш
Шрифт:
– Это ее дочка, пособница, – пояснила Марта.
– Они довольно долго разговаривали. О чем – я не мог расслышать на расстоянии, но было заметно, что все трое хорошо понимают друг друга.
– Какая подлость! – не сдержалась Марта. – Продолжайте слежку и установите имя мужчины. Я хочу знать, какую роль он играет в жизни Элисенды Мальдонадо.
Луис Альфредо не стал ни о чем расспрашивать Марту, лишь позволил себе заметить, что она чересчур напряжена и непривычно молчалива.
– Ты все еще не, помирилась с сестрой? – намекнул
– Я пыталась, но Мариана. по-прежнему холодна со мной. И все – из-за Алехандро! – на мгновение лицо Марты исказилось в судороге.
– Не расстраивайся, – попытался успокоить ее испугавшийся Луис Альфредо, – со временем все утрясется.
– Знаешь, Луис Альфредо, я думаю завести ребенка, – вдруг сказала Марта, тупо глядя куда-то в сторону.
– Ребенка? – Луис Альфредо ошеломленно посмотрел на Марту, но она продолжала сидеть все с тем же отсутствующим взглядом. – Я… не возражаю, – закончил Луис Альфредо менее уверенно.
– При чем тут ты? – сказала Марта отрешенно и поднялась из-за стола.
Глава 54
Сама того не осознавая, Сандра тяготилась присутствием в доме Гильермо и особенно Виолеты. Вести прежний образ жизни, как того хотела Сандра, ей теперь почти не удавалось: все время приходилось делать поправку на сына и невестку. Надо признать, что оба проявляли достаточно такта – не спрашивали, куда она уходит, кому звонит, не корили за поздние возвращения после свиданий с Ледерманом, который, как всегда, сопровождались обильной выпиской. Но Сандре нередко казалось, что дети смотрят на нее с осуждением и жалостью. В такие минуты она срывалась, крича, что она – взрослая женщина и имеет право жить, как считает нужным.
Чаще всего эти приступы раздражения обрушивались на Виолету, поскольку Гильермо с утра до ночи занимался в библиотеке, готовясь к защите диплома. Поначалу Виолета не рассказывала ему обо всех ссорах со свекровью, но однажды не выдержала и, плача, призналась, что больше не в силах жить под одной крышей с Сандрой.
– Прошу тебя, Гильермо, увези меня отсюда. Давай снимем квартиру. Пусть самую плохонькую. Прошу тебя, дорогой!
– Да, любовь моя, мы уедем, не надо плакать, – целовал ее Гильермо. – Успокойся, я все улажу.
Просьба Виолеты не застала его врасплох – он и сам уже подумывал об отдельной квартире. Но стоило ему только намекнуть об этом матери, как Сандра тоже стала плакать и умолять Гильермо не оставлять ее.
– Возможно, я была несдержанна с Виолетой, – признала она. – Я готова принести свои извинения. Ты ведь знаешь, я счастлива оттого, что вы живете со мной. Я люблю тебя и люблю Виолету. Но ей тоже надо научиться уважать хозяйку этого дома. Не уезжайте, прошу вас! Только принимайте меня такой, какая уж я есть…
Гильермо было жаль и мать, и Виолету, но в глубине души он чувствовал, что уезжать, видимо, все равно придется. Однако прежде чем принять какое-то
Придя в офис к брату, он застал там Рейнальдо,который зашел туда без какого-либо повода.
– Гильермо! – обрадовался брату Рейнальдо. – А я был тут поблизости и вот заглянул. Не пойти ли нам в ресторан, раз уж мы нечаянно собрались вместе?
За выпивкой все проблемы Гильермо были решены очень просто: братья пообещали помочь ему деньгами, чтобы снять хорошую квартиру.
– Не отказывайся, Гильермо, – уговаривал его Рейнальдо. – Мы рады тебя поддержать, а скоро ты и сам получишь диплом адвоката, будешь хорошо зарабатывать. Тогда ты купишь дом и даже сможешь защищать отца. Никто, лучше родного сына, не сумеет защитить нашего отца.
Гильермо и Алехандро напомнили брату, что их отец далеко не святой, он принес всем им много зла. Но Рейнальдо вдруг разразился такой вдохновенной речью в защиту отца, словно не младший брат, а он сам, Рейнальдо, вот-вот должен был получить диплом адвоката:
– Я видел нашего отца разбитым, со слезами на глазах… Мне кажется, мы поступаем по отношению к нему как неблагодарные твари. Ведь в наших жилах течет его кровь! Кровь Мальдонадо – во всех нас. Подумайте об этом хорошенько. Навестите старика, вам же это ничего не стоит! Как страшно чувствовать себя старым, одиноким, брошенным собственными сыновьями!..
Аврора, возмущенная тем, что Алехандро опять напился в компании Рейнальдо, металась по дому, извергая проклятия:
– Я выгнала его из дома, из своего бизнеса, а он все равно продолжает отравлять мне жизнь! Тварь! Незаконнорожденный червяк!
– Не надо говорить так о моем мальчике, донья Аврора! – не сдержалась Энкарнасьон. – Рейнальдо не ангел, но не забывайте, что он – брат Алехандро, вашего сына!
– Что ты хочешь этим сказать, Энкарнасьон? – еще больше разгневалась Аврора. – Что у меня есть что-то общее с этим выродком? Не забывайся, Энкарнасьон! Твой Рейнальдо – животное! Бездушное существо, которое не достойно и жить на этом свете!
– Это уж слишком, донья Аврора, – тоже вышла из себя Энкарнасьон. – Вы знаете, что я люблю Рейнальдо как сына, и мне тяжело слышать о нем такие гадости. Видно, вы забыли, что я и Рейнальдо всегда относились к вам по-доброму. Выхаживали вас, когда вы были… в кризисе.
– Говори прямо, Энкарнасьон: когда я была чокнутой! – подхватила Аврора. – Ты и сейчас считаешь меня сумасшедшей, я знаю. Не хочу тебя больше видеть! Убирайся из моего дома!
Энкарнасьон не стала перечить госпоже и, плача, взялась собирать чемодан. Затем зашла проститься с Алехандро.
– Прощай, сынок. Мне больно с вами расставаться, но я должна уйти. Сеньора Аврора меня выгнала.
– Энкарнасьон, старушка, подожди, – Алехандро спьяну не мог взять в толк, что происходит. – Я сейчас поговорю с мамой. Это какое-то недоразумение. Мы все любим тебя, ты – член нашей семьи.