Реванш у смерти

Шакирова Алия

Годы назад, постигая собственные возможности, чувствовала себя ух-х-х… сверхчеловеком! У каждого нишати есть один, свой, особый дар. Мой — врачевание.

Когда вытаскивала из лап смерти единственное, самое любимое, самое дорогое существо… он казался благословением! Ежедневно вливала в ее измученное болезнью тело энергию, силы бороться. Каждое утро начинала с этой процедуры, каждый вечер заканчивала.

Нам обещали четыре месяца, но она прожила год — без боли, без немощи, в отличной форме.

Тогда, не смотря на неусыпную борьбу, истощающую энергетически, на страх перед кошмарным недугом, я с оптимизмом смотрела

в будущее, с радостью встречала новый день.

Я могла действовать, сражаться за то, что дорого! Это ли не счастье?

А затем болезнь нанесла последний сокрушительный удар. Она ждала, пока мама ослабнет и… меня отключили. Я пыталась дотянуться, проникнуть внутрь ее тела и очистить от проклятого недуга. Но могла лишь чувствовать, как жизнь оставляет родное существо.

Нет ничего хуже беспомощности! Ярость сменяется грустью, грусть — апатией. И вот ты робот, изо дня в день повторяющий ритуал, который и жизнью-то назвать трудно.

Глотнув бодрящего чая, поставила кружку на деревянный поручень кресла, почти тон-в-тон с линониумом, исхоженным до грязно-рыжеватых проплешин. Мама не любила, когда я так делала… Боялась на мебели останутся следы. Ну и бог с ними.

Расплетя косу, я запустила в рыжие волосы желтый пластмассовый гребень, тот час застрявший, не дойдя даже до середины прядей. С усилием надавила, стараясь не обращать внимания на боль. Раздался неприятный треск и несколько широких зубьев отломились, оставшись в колтунах. Надо бы распутать. Пряди длинные, густые и если вовремя не избавиться от узлов, придется стричься. А мама любила мои шелковистые локоны — расчесывать, гладить, заплетать.

— Тебя отключили, потому что не тебе решать — кому жить, а кому… нет, — сквозь пространство и время из родного мира поясняет куратор. Наконец-то соизволил! Раньше только и «потчевал» фразами: «Так было нужно…», «У создателей не было другого выхода»… Гуманоида с далекой планеты назначили аджагары — учить нас быть нишати. Мы прозвали его Святейшество — уж больно всегда и во всем следует правилам, не отступая от них ни на шаг, и нас заставляет. Наставнику «кличка» явно не по душе, однако скрипит зубами, но терпит. Знает сам, что перестраховшик тот еще. Впрочем, сородичи шушукаются: дескать, все это из-за гибели цивилизации куратора — удивительных существ, умевших влиять на течение времени — замедлять его, ускорять и даже на считанные мгновения замораживать. Однажды лишь чуть-чуть нарушив законы мироздания, поведанные аджагарами, раса наставника практически вымерла… Как именно и что конкретно случилось тщательно скрывают и наши творцы, и Святейшество.

К нам в гости шестимерного куратора не затащишь — слишком уж отличается моя планета от его Родины. Даже если забыть о разнице в числе измерений, одна только гравитация на Земле в полтора раза больше. Подозреваю, что и атмосфера, и активность солнца, да и многое другое убийственны для Святейшества. Хотя из него на эту тему слова не вытянешь.

Я с другими нишати с огромным трудом телепатически выпытала у наставника — почему он так категорично отказывается заглянуть «на огонек». Даже внешность Святейшества — тайна за семью печатями. Похож на человека или нет? Все-таки называет себя гуманоидом… Зато характер его изучили неплохо. Вот и сейчас куратор буквально впечатывает в землю железобетонными аргументами, точно сваи вбивает. Смягчать правду, заботиться об эмоциях

собеседника — не для него. Но жестокая честность не облегчает страданий, не помогает двигаться вперед.

— Хорошо, есть один вариант, — вдруг заявляет он.

В шоке не знаю — верить услышанному или нет. Столько лет наставник убеждал смириться, жить дальше, оставить все как есть, потому что иного выхода нет. И вдруг — есть вариант?

Он что, пошутил? Решил поиздеваться? Проводит какие-то очередные опыты аджагар?

Куратор недовольно возвращает к реальности — терпеть не может сильные эмоции. Думает, чувства мешают создавать хорошие программы — любители фэнтези назвали бы их волшебными заклятьями. Берешь кусок энергии и внутрь него вкладываешь алгоритм — что нужно делать, как, где и с кем. При желании можно снабдить «нечто» временным разумом, научить подкрепляться аурой других людей, а еще лучше — Земли или деревьев. Человек быстро истощается, питая такую штуковину. Тогда какой же смысл?

Даже через мысленную связь я поняла, что куратор рассерженно сопит.

— Ну? — намекнула на продолжение.

— Пойдешь в другой мир. Мы туда во время тренировок заглядывали, через портал-окно, — принялся закидывать фактами наставник, точно энциклопедию зачитывал. Я уже привыкла к его излюбленной манере читать лекции заумней любого академика, — Вспоминай медитацию год назад — аналог Земли, но вся планета пронизана магией. Разбита на «кварталы» разных сверхов — (Это он про сверхъестественных существ.) — Каны — оборотни-каннибалы, генты — прообразы мифологических фей и еще бог знает кто. — Найдешь там прародителя ледяных нашей Вселенной, ну вампиров, если так тебе привычней, я вам о нем рассказывал. Дальше сама знаешь.

Мое возмущение ударило в куратора энергетической волной огромной силы. Я отчетливо ощутила, как голова его раскалывается от боли, в глазах — резь, уши — заложило, мышцы свело судорогой. Я из нишати, чья аура очень сильна. Чуть разозлилась — собеседник по мыслесвязи контужен. Сейчас же я в бешенстве. Захотелось рвать и метать, колотить Святейшество, кричать оскорбления…

Наставник создал из своей оболочки длинные щупальца — одно, два, три… и те натужно вытащили из его ауры энергетическую булаву, запущенную нерадивой ученицей.

— Я ведь тебя спрашивала о нем! Когда мама умерла, и аджагары запретили возвращаться назад во времени, чтобы начать лечить на ранней стадии, или вообще предотвратить! Дескать, это нарушит ткань Галактики! Ты говорил, что все это сказки для детей! А на самом деле, его кровь такая же, как и у остальных ледяных! Что люди насочиняли мифов, из страха перед древним вампиром! Как ты мог?

Куратор с трудом восстановил дыхание, проскрипев через мыслесвязь:

— Тогда было не время! У меня тоже есть начальство! Теперь разрешено!

— Вдруг он откажется? Что я буду делать? — осознание собственной беспомощности слабостью отдалось в теле, страх и отчаяние медленно, но верно лишали сил, — В конце концов, я перемещалась только на пару метров! А тут надо с десяток миров перемахнуть! Если ничего не выйдет и меня откинет назад!

— Твои проблемы. Мое дело предложить, твое дело — отказаться…

Как же хорошо Святейшество запомнил нашу излюбленную шутку! Я ждала уговоров, но вместо этого наставник отключился.

— Я не умею! Боюсь! Не знаю, как убедить! — истошно заорала вслед.