Реванш колдуна
Шрифт:
– Ну, ты, мать твою, покажись! Или что, в штаны наложил, а? – крикнул десятник, держа клинок перед собой.
Марко, укрытый маскировочными чарами, как хамелеон, подкрался к жертве сзади и тихим, холодным голосом проговорил, выходя из укрытия:
– Дернешься – убью!
Эльф почувствовал резкий рывок за волосы и холодный, острый клинок, приставленный к горлу. Наконец маг братства Посоха избавился от насланных на него чар и был готов броситься в бой, но парня осадил холодный голос:
– Бросай свой посох, клинок и магический перстень или твой друг умрет!
Лысый эльф держал чернокнижника на прицеле, глядя в глаза верного соратника.
– Алан, не делай этого, не
Из разбитой губы друга сочилась кровь.
– Ну же, Алан, не упрямься. Ты же не хочешь, чтобы твой друг пострадал? – словно издеваясь, спросил чернокнижник.
Лицо лысого эльфа стало красным, а глаза налились ненавистью. Глядя на командира, он проговорил:
– Прости, Казаоир, но я так не могу, – и маг братства Посоха бросил посох. За ним на пол полетели меч и магический перстень.
Алан готов был рисковать своей жизнью, но не мог подвергать опасности жизнь друга. Хотя он осознавал, что его поступок будет стоить жизни обоим, но лучше умереть вместе с другом, чем стать причиной его смерти.
Гримальдо вошел в крепость спокойным, ровным шагом. Если отбросить тот факт, что некромант находится на том свете, то за стенами скрывается, пожалуй, обычный город, где обитают стражи, наблюдатели, исполнители, судьи, потерянные души и призраки других мастей. Но была у этого места отличительная черта: за городской внешностью здесь веяло пустотой. Самое настоящее небытие.
Гримальдо старался ни о чем не думать, потому как все происходящее не укладывалось в привычное человеческое сознание. Если тут начать думать над той или иной вещью, можно сойти с ума. То, что при жизни воспринимаешь с дрожью в коленях, тут приобретает другой смысл. К примеру, смерть там, в мире живых, – это конец. Здесь – это новое начало или продолжение чего-то неоконченного. В конце концов, начинаешь понимать: смерть – это не самое страшное для умирающего. Она страшна только для того, кто остается жить. Но проблема в том, что умирающий часто боится, поскольку не знает, что его ждет. И лишь немногие боятся смерти из-за того, что рядом ним не будет тех, кто дорог при жизни.
Гримальдо нырнул в здание, выглядевшее как обычный трактир. Местные обитатели – как правило, те, кто попал сюда из мира живых, поэтому они предпочитают создавать привычный образ существования и имитировать земной быт.
В помещении было темно, как в обычной дурной забегаловке и полно посетителей, начиная от обычных душ, потерянных и заканчивая демонами разных мастей. Некромант подошел к стойке, за которой барражировал дух потерянного, выглядевшего как типичный трактирщик.
«Тебе чего?» – не особо вглядываясь, мысленно спросил трактирщик.
«Я ищу одного Потерянного», – ответил Гримальдо.
«Хех, ты чего, парень? Тут Потерянных больше, чем у меня было на заднице прыщей при моей дурной жизни», – ответил трактирщик.
«А какой он, твой потерянный? Я тут почти всех знаю, так как многих из них приходится ловить, когда они сбегают в мир живых, и возвращать сюда», – спросил появившийся из ниоткуда исполнитель, облаченный в черную мантию. Лицо надежно скрывает капюшон и маска, в руках – такая же коса, как у стражей.
Немного помолчав, Гримальдо ответил:
– Ну, он длинный, лысый, худой, бородка такая… – колдун осекся, но потом добавил: – Бородка козлиная, а при жизни его звали Валетом, – закончил описывать некромант своего бывшего лидера.
– А-а-а!
– Да поболтать охота, – уклончиво проговорил Гримальдо.
– Ой, что-то ты темнишь, проводник, – сказал исполнитель.
– А ты, случаем, не проводишь до ратуши? Больно мне надо повидать этого лысого, – поинтересовался некромант.
– Ладно, пошли, мне все равно туда переться надо, – согласился исполнитель.
Гримальдо не верил в такую удачу, но думать себе не позволял, чтобы исполнитель не услышал его коварных мыслей.
Некромант и исполнитель, выйдя из трактира, повернули налево и пошли вверх по широкой улице. Все вокруг выглядело миражом, который никак не желал рассеиваться. Немного погодя появилась, судя по всему, городская площадь, в центре которой стояло трехэтажное черное унылое здание с пятью башнями. Четыре располагались по углам строения, пятая была размером побольше и повыше. На ней можно разглядеть двух часовых стражей. На входе в ратушу висела распахнутая, слегка покачивавшаяся на петлях от сквозняка дверь. Она издавала зловещий скрип, словно это не дверь, а бедолага-пленный ужасно и мучительно стонет в ответ на кровожадные пытки безжалостного инквизитора. У мага Кровавого круга что-то дрогнуло в сознании, впервые за всю его темную жизнь, несущую в большинстве своем зло и горе. Некромант почувствовал страх, перерастающий в ужас и ощущение, что для него нет возврата из этого места. Гримальдо тряхнул головой, словно сбрасывая окутавший его страх. В любом случае, как бы ни развивались дальнейшие события, колдуну было поздно отступать назад. В конце концов, он – могучий чернокнижник, изучивший огромное количество фолиантов и манускриптов, он некромант, вооруженный посохом, любимым мечом, магическими перстнями и разными амулетами. Как бы это странно ни было, все знают, что из земного мира нельзя забрать с собой ничего материального, кроме собственной души. Но почти все предметы некроманта так же необычны и уникальны, как он сам. Они наделены собственной душой и могут путешествовать с хозяином по ту сторону, служа ему, как верные соратники.
Гримальдо и его провожатый уже находились в стенах ратуши, исполнитель вел мага вниз, в подвалы, служившие темницей для буйных потерянных, не желавших проводить существование в этом пограничье Трех ворот. Спутники виляли темными коридорами, так похожими на земные, отличавшимися, пожалуй, только тем, что факелы на стенах горели каким-то бледно-голубым, мертвым светом. На полу попадались призраки крыс, которые появлялись столь же неожиданно, как и исчезали. Но самым большим отличием здешней темницы были решетки камер, в которых томились узники. Привычные стальные прутья заменяли яркие пучки света, излучавшие энергию, не дававшую пленнику осуществить побег из этого места.
Навстречу исполнителю двигался страж.
– О, друг, кого это ты привел сюда? Твой спутник не похож ни на потерянного, ни на простую душу, – поинтересовался охранник подземелья.
– Это проводник, он ищет нашего постоянного беглеца Валета. Желает с ним переброситься словечком. Ты позволишь? – спросил исполнитель.
Страж бросил оценивающий взгляд на посетителя.
– Что же, проходите. Интересно будет посмотреть. Такие, как этот Валет, делают скучное существование здесь похожим на бурную жизнь.