Рёв

Кейдж Ария

Глубоко и неистово сильно, Нейт снова и снова заполняет меня в интенсивном ритме, пока я пытаюсь сдержать рвущиеся крики.

– Нейт.

Он приподнимает меня над матрасом, опускается на колени, широко разводит ноги, и глубоко заполняет меня. Я двигаюсь с ним в такт; его дыхание щекочет мое ухо, одной рукой он удерживает мою спину, другой - убирает волосы, чтобы получить доступ к шее. Я двигаюсь и задыхаюсь, пока с моих губ непроизвольно не срывается вскрик. За считанные секунды, когда я сжимаюсь вокруг Нейта, разум покидает моё тело, и я кричу,

не сдерживая своих эмоций.

Первобытный рык, звучащий из глубины его груди, лишь усиливает мой оргазм, и он, следуя моему примеру, пульсирует внутри меня и заполняет спермой.

Когда мы опускаемся с вершины наслаждения, наши окутанные потом тела крепко переплетаются друг с другом. Он целует меня чуть ниже уха, а затем в губы. Я люблю его поцелуи: отчаянные, поспешные и игривые. Но эти нежные и возбуждающие поцелуи, показывают его любовь ко мне больше, чем его слова.

– Моя, - шепчет он мне в губы.

Кроме одного этого слова – оно подтверждает всё.

 Мне тяжело открыть глаза от солнечного луча, освещающего нас сквозь щель в шторах. По правде говоря, я ощущаю тяжесть, практически ноющую боль во всём теле кроме сердца. Ох, но я наслаждаюсь этой болью, ибо она была получена от страсти, избыточного доверия и любви. Я никогда не насыщусь этим голым мужчиной, лежащим рядом со мной. Тот же солнечный лучик проливает свет на небольшое количество волос на его груди. Не могу удержаться и пробегаю пальцами по его теплой коже, купающейся в солнечных лучах.

Это объясняет многое о нём и его влиянии на мою жизнь. Не сомневаюсь, что мы бы жили долго и счастливо, если бы могли остаться в этом номере мотеля до конца наших дней. Он был бы моим Питером, а я его Вэнди. Мы могли бы творить собственные приключения, не думая и не заботясь о внешнем мире. Вселенная состарилась бы, пока мы в этой комнате оставались теми же, соблазненные взглядами и прикосновениями, мечтая, что всё это никогда не закончится.

– Доброе утро, - стонет он, очаровательно довольный.

– Доброе утро.

Я не прекращаю легонько водить пальцами по его коже, потому что он слишком красивый в лучах солнечного света, и я не могу лишить себя такого удовольствия.

– Который час?

Я мельком смотрю на цифровые часы у кровати:

– Семь двадцать.

Нейт выпрыгивает из моих объятий и пулей вылетает из кровати, а я тотчас же начинаю тосковать по его теплу.

– Чёрт, чёрт, чёрт. Я опаздываю.

Он запрыгивает, в прямом смысле этого слова, в штаны. Это так чертовски сексуально.

– На очень важное свидание? – поддразниваю его, несмотря на то, что чувствую всё что угодно, кроме радости от его ухода. Разве Алиса не отправилась в погоню за своим кроликом? Должна ли я пойти с ним?

Он натягивает рубашку через голову и опускается на колени на кровать передо мной, его лицо опечалено.

– Я не хочу уходить, Чарли. Я хочу остаться здесь навсегда, но это чрезвычайно важно для моего дела. У меня встреча

с людьми, которые рассчитывают на меня.

– Прости. Я не хотела …

Он улыбается, наклоняется и охватывает руками моё лицо перед тем как поцеловать.

– Пакуй свои вещички, я оставлю тебе ключ. Встретимся у меня дома, как только я освобожусь.

Он сползает с кровати, вертя в руках ключи, пока я пытаюсь понять его самонадеянность и причины.

– Нейт, не думаю, что мне стоит переезжать к тебе. Я знаю, что наша любовь не перегорела, но многое произошло в нашей жизни. Мы – незнакомцы, влюблённые в наше прошлое.

Я чувствую его недоверчивый свирепый взгляд, пробирающий меня до костей, от которого мне холодно и по коже бегут мурашки. Я натягиваю простынь до подбородка и ловко выбираюсь из кровати, прикрывая своё тело. Всё будет плохо. Более того, это будет тяжело. Я не хочу лежать голой в кровати, в которой несколько часов назад мы бесчисленное количество раз занимались любовью, когда всё катится к чертям. Не хочу пачкать эти воспоминания резкими словами, которые обязательно будут произнесены сгоряча. Когда я закрою глаза после того как он уйдёт отсюда - я хочу видеть нашу любовь, а не боль.

– Я понимаю, о чём ты говоришь и не думаю, что это повод, чтобы притормозить. Мы очень хорошо знаем и любим друг друга. Что еще, кроме этого, тебе нужно знать?

– Всё.

Он проводит рукой по своим растрёпанным волосам и тяжело вздыхает, прежде чем снова посмотреть на меня, его глаза слишком усталые.

– Это всё обыденно и у нас будет всё время мира, чтобы узнать друг друга. Вступающие в брак пары каждый день узнают что-то новое о своих супругах даже после женитьбы. То, что мы знаем друг о друге, превосходит всё это.

– К чему тогда спешка? Почему мы должны делать это сегодня?

Мы оба начинаем раздражаться из-за неспособности понять друг друга. Ненавижу, что слова могут разрушить всё хорошее, сталкивая нас обоих с сумасшедшей высоты. Но, думаю, это лишь половина нашей проблемы.

– Чарли, ты не можешь продолжать жить в подвешенном состоянии. Ты должна двигаться дальше.

– Как это я живу в подвешенном состоянии?

– Это, - он протягивает руки, размахивая ними, – не жизнь! Пребывание в мотеле – не движение вперёд. Эта комната – твоё заточение и, боюсь, если ты здесь еще хоть на минуту задержишься – ты заведешь себя в тупик.

– Прекрати пытаться исправить меня! – кричу я до боли в горле. У меня разрывается сердце, мне хочется кинуть в него чем-то; хочу поцеловать его и сказать, что я тоже напугана и хочу двигаться дальше.

Что я делаю – подхожу к двери своего заточения, одной рукой сжимая простынь вокруг тела, а другой открываю дверь и пристально смотрю на свои ноги, изо всех сил стараясь не плакать и не смотреть на Нейта. Если я поступлю иначе, он решит, что в этом сражении у него есть надежда на победу, а я не собираюсь допустить этого. У нас нет времени для дискуссии, в которой мы нуждаемся, и определенно не хватит терпения для этого. Если это то, чем является наша любовь – не уверена, что мне хватит сил.