Ретроспектива
Шрифт:
Так и сидим супротив друг дружки.
— Поклянись, что не тронешь княжество и княгиню. Что никогда не приведёшь сюда армию, в ответ я поклянусь, что твоей только буду.
Он, не думая схватил нож и поклялся собственной магией.
Я, дрожащими руками проткнула палец и так же проговорила клятву крови.
Если кто-то из нас решится слово нарушить, магия сперва сама не даст телу преступить обет, а если удастся — навсегда покинет мага.
— Как ты понял, что не был ты с принцессой?
— Я не понял, я знал это. Просто я знаю, что не хочу и не нужна мне никакая другая… если бы я и напился, то пошёл тебя искать, и никакая другая
— Врёшь!
— Не зарывайся! — щёлкнул зубами аккурат около моего плеча.
— Собирайся. Уезжай уже, пожалуйста. Прямо сегодня, не тяни, — он кивнул. — Файлирс, — я приблизилась к нему близко-близко, губы к губам, нос к носу, — ты… я одна тебе нужна? — он кивнул, — я… знаю… то бишь понимаю, — глаза упорно не хотят держать взгляд, плывут вниз, — тебе нужен наследник…
— Рано ещё, не до того пока.
— Погоди. Я сама твою невесту осматривала. Она здорова. И не пустая, как я…
— Эля…
— Погоди. Ты будь с ней, чтобы она ребёночка зачла… — глаза защипало, во рту сделалось сухо. — Я обещаю, не упрекну, я понимаю…
— Эля! Хватит о том! Я сказал, что не трону её.
Она всё это время ждала в гостиной. Это ж сколько часов она тут просидела…
— Собирайся. Сегодня в путь, — отрезал Файлирс, не выпустив мою руку. — Коли что не нравится: вот тебе бог, а вот порог. Грузись на корабль и назад оборачивайся.
Она уже оделась, подняла голову.
— В качестве кого я поеду в Келс? — на меня даже не глядит.
Не ведаю сама, отчего меня это так злит.
— Королевой станешь, как и условились, — при этих его словах я обвила свободной рукой ту его руку, что держала.
— А эта женщина?
На меня она всё так же: ни взгляда.
— Эта Леди — друг твоего короля и господина. Который никому не дозволяет совать нос в свои дела. Ты будешь сидеть на троне. Более — ничего. И лучше тебе усвоить это сразу.
глава 15
Файлирс
— Я не затем упразднял церковь, чтобы они жили как ни в чём не бывало! — Файлирс сел на кровати, пытаясь сообразить, как быстро пресечь на смуту.
Без кофия монаршая голова работать отказывается.
— Архиепископ сказал, что если не отменишь подать, он тебя анафеме предаст, — герцог Прасгал почесал вихрастую, ныне по моде стриженную голову.
— Анафеме? — Файлирс расхохотался. — Я — глава ондолийской церкви! Поп более не решает ничего! Нет боле церковного государства! — быстрым, нервическим шагом король подошёл к столу, что неприбранным с позднего ужина стоял, с силой вцепился в стол, — в Ондолии ныне король всему глава! И советоваться ни с каким попом узколобым я не стану! У них земли и люди рабочии во владении. Будут налог как все платить. А нет… — взгляд мужчины прошёлся по спальне: стол с остатками трапезы, початый кувшин, да кубки, разбросанные в беспорядке вещи… — ежели нет — за измену казню. Так и пиши. И о кофею распорядись.
— И девку кликну, — ближний советник встретил гневный взгляд брата и пояснил: — да прибраться тут! — и выдохнул, пока глава Ондолии портки натягивал: — да и нужду бы тебе спустить! Одичал, ровно сыч! — понял, что кары за словоохотливость свою не получит и поднабрался смелости: — молодая жена графа Барэм, чудо как хороша! У неё и сисики и жопа — во! — он с чувством принялся демонстрировать достоинства молодой графини, описывая самому себе эфемерные
— Разберусь. Докладывай дальше, — советник и докладывал. Порядок дел у главы государства Ондолийского был один и тот же, изо дня в день. Изо дня в день брат будит его. Ритуал пробуждения — говорят придворные, интригуя исподтишка супротив герцога, за право занять его место. Экономия времени — говорит брату монарх, едва ли не в первый день хозяйствования, отменив пышное пробуждение с толпой аристократов в гостиной, излюбленное почившим его батюшкой. — Погоди, погоди! — цирюльник, немолодой уже, но с точно поставленной рукой, убрал острое лезвие, — повтори.
Герцог Прасгал поменял местами верхнюю с нижней ногой, что крест на крест вытянул на столе, аккурат возле блюда с остатками королевского ужина:
— Служилые люди в Итвозе выдвинули княгине требование: выбрать мужа себе. Ежели не выполнит — грозятся отказать ей от престола.
— Это с чего там такие перемены? Они ж на руках её носили?
— Так в тяжести она. Одеждой закрывает, но всем уже всё известно…
Повисла тишина. Оба брата знают, что сейчас последует, но нарушать заведённый порядок — дураков нет.
Младший брат короля уже как-то одиннадцать дней в темнице посидел. Науку запомнил. Королю не советуют, как править. Возможно, умозаключением поделиться, да и то, ежели спросит.
— Твои соображения? — Файлирс знаком приманил брадобрея, дабы дело поскорее кончил.
Молодой мужчина, что внешне скорей кузнец, чем мастер дел красотных, сосредоточенно заскоблил по подбородку.
— Снимать её не допустить. Её место вече займёт, а контроль над вече — расходов больше. Да и добре она правит. О людях заботится. Псы, карманы набивать начнут, а не о крае думать. Мужа ей приставить… — мужчина, что ныне числится самым выгодным женихом Ондолии, почесал породистый подбородок — точную копию отцовского. Покойный король, свой так же почёсывал в минуты раздумья. — Хорошо бы из наших кого… на подкупах, опять же, копейку сбережём… а лучше бы, чтобы отряд магов туда послать, для внушения. Не грозить, но показать, кого мы поддерживаем. Княгиня та… тоже — где-то грамотная, что муж государственный, а где-то дура-баба. Об отцовстве никому не говорит. Наследник и всё тут… Откуда только силы такой натиск сдюжить… А если наш отряд под фанфары въедет, а во главе наш маг будет, что мужем и отцом сделается…
Глаза ондолийского государственника загорелись.
“Хороший союз из нас,” — отметил Файлирс, внимательно глядя на выбритую свою рожу в зеркало, что держит брадобрей. — “Где у меня нет терпения кружево политическое плести, там он со всем пылом козни строит”.
— Может тебя женой осчастливить? — цирюльник взялся волосы на голове выправлять.
Норэн Эука, герцог Прасгал задумался, сходу не отмёл — уже неплохо.
— И здесь пост, и там появляться надобно будет… ради сильного наследника… — в том, что смешать кровь королей Эука (Прасгал — титул, дарованный герцогу при рождении, как младшему сыну короля) с древней, куда древней их собственной, кровью князей Ракос (древний род князей Эстесадо, фамилия), мысль знатная, никто из братьев не сомневается в том. — Нет, Фай… не сдюжу. Выберем кого подходящего, младшего сына герцога КситУ…? Тому двадцать три весны минуло… немногим княгини младше… да и рыжих я… разумно опасаюсь.