Ресурс-9
Шрифт:
— Ты сказал «остановились», — перебил Верховный. — Почему?
— Так ведь это… — замялся Обрыв, не понимая возникновения самого вопроса. — Ну так зима же, уже вот! Дальше горы. Местные говорят, что перевал долгий и сложный. А потом, по их словам, там дикарей за перевалом много. Вот командир и решил всю линию разведки на зимовку в эту деревню стянуть, а по весне через перевал.
— Что ещё за дикари?! — позволил себе вставить вопрос Марк. — Как это, «дикари»?
— Да кто ж их там знает-то?! Местные говорят, что ходили туда группами и не раз, пропали все. Однажды только
— Хм, — оживился предводитель. — Вот это уже интересно. Господа, срочно разузнайте у Покупателя, об этих местах и об этих «дикарях». А, кстати, скоро он сам к нам прилететь должен, я лично поговорю. Всё, все свободны, если нет у вас вопросов.
— Позвольте, Верховный, мне более подробно опросить разведчика? — тут же засуетился Четвёртый Мангер. — Я думаю, что это также будет важно и Первому Мангеру, — он с ожиданием поддержки поглядел в глаза здоровяку, засыпающему от скуки в кресле.
— Так ведь это… — вдруг растерянно заелозил тот. — Так-то всё понятно, ну и да вопросы зададим, конечно.
— Ясно всё, — отрезал Верховный и поднялся с кресла. — Мне сейчас не до вас, разберётесь дальше сами.
— Но, Верховный, постойте! — молодой дипломат тоже встал, торопясь сказать. — Сейчас пронесётся молва по столице, а завтра этот бред про «диких за горами» разлетится по окрестностям. Нам станет гораздо труднее набирать среди «Живучих» солдат в отряды и тому подобное!
— Я тебя понял. Хорошо, — молодой правитель, произвёл щелчок пальцами, немного закинув правую кисть кверху. — Разведку не выпускать! Но содержать достойно, не в тюрьме! Провести должную беседу, а там мы и решим…
От такого поворота Обрыв ощутил в горле сухой комок размером с кирпич. Он смог только встать со стула, открыв рот, пытаясь возмутиться решению. Сзади из тени мгновенно появились тиуны Верховного и пользуясь замешательством ловко скрутили ему руки за спиной так, что тот согнулся в поклоне.
— Ну ребята! — наигранно возмутился правитель. — Я же сказал, не заключённые они, а… — он немного задумался, играя благодетеля, — просто задержанные.
После этого опытному разведчику легче совсем не стало, он смог только выпрямиться, продолжая быть жёстко скованным. И лишь острый слух его успел расслышать тихую команду в наушниках собственных конвоиров — «Режим СОРОК! Поведение ДВЕНАДЦАТЬ!» — что-то сильно кольнуло в шею…
Становление. Часть 16
Он уже чётко видел перед собой это начало большой воды и как спокойные волны ласкают береговой песок. Мало того, он даже слышал шум прибоя. Каждый последующий шаг в эту сторону становился тяжелее и тяжелее, а когда ноги просто отказались слушаться, он лёг на живот и попробовал ползти. По началу показалось, что так намного лучше идёт движение, но берег оставался на всё на том же расстоянии.
«Чёрт возьми, как же хочется пить, — подумал он. — А ведь это же вода, нужно только доползти и всё…» Тут он перевёл свой взор
— Обрыв, — стиснув от ненависти зубы проговорил он. — Опять этот Обрыв!
— О! Обрыв! — из темноты чётко прозвучал женский повеселевший голос. — Он очнулся! Малой, воды подай! Обрыв, ну ты как? — из темноты потянулись к нему руки. — Встать можешь? Малой, помогай же!
— Тетёрка! — Дмитрий, наконец-то открыв глаза, понял, что всё это был лишь кошмарный сон. — Ты тут, что ли?! Тьфу ты, сон какой… Чего я так вырубился-то?! Давно так не спал, чтоб аж сон видеть, — он принял переданную кружку с водой и сделал два жадных глотка.
— Так ещё бы, — начала пояснять ему женщина. — Мы с Малым уж подумали, что и тебя тоже завалили, когда сюда к нам заволокли. Бросили вот как есть на кровать. Мы уж потом успокоились, когда увидали, что дышишь.
— Дааа… Тут же вон как всё теперь, — Обрыв вспомнил все последние события, опустил руки с кружкой на колени и откинулся спиной к стенке. — А мы значит арестованные, так? Сколько времени прошло с тех пор, как мы расстались?
— Часов семь, восемь, — ответил Малыш невероятным для своей грубой мужской внешности детским голосом. — Под землёй ни солнца, ни звёзд не видно, как тут точно сказать?
— Вас уже допрашивали?
— Нет, — удивилась Тетёрка. — А чего нас допрашивать-то? Мы вообще сидели жрали, когда ввалились эти из охраны, Грозный Ваня тоже. Так главное завели насильно в столовую всех, кто на кухне был, да и ещё откуда-то. Нас-то не трогают, ну мы вроде как и ладно, продолжаем жрать. А эти-то давай что-то громко у них спрашивать, те чего-то бояться начали, трястись, на коленях пощады просить. Ну мы вообще в непонятках уже сидим. Грозный Ваня спрашивать у них стал, мол кто с нами сейчас общался? Там совсем люди в слёзы, мол никто ни слова. А тот церемониться даже не стал расстрелял всех до единого, да и всё…
— Девочку маленькую жалко, — искренне всплакнул Малыш. — Если уж в нас всё дело, то она-то вообще нас увидела только тогда, за минуту до смерти. — сурового полевого разведчика заметно трясло от сдерживаемых эмоций.
— Да… — склонив голову, вздохнула напарница. — Ей лет десять-то, не больше, было.
— Ух, как всё меняется, — Обрыв допил воду, наклонился вперёд и, упершись локтями в колени, стал обеими руками массировать себе голову. — А вы вообще кому-то что-либо рассказывали?
— О чём? — не понял Малыш.
— Ну, о результатах наших походов.
— У нас вообще никто ничего не спрашивал! — возмутился мужик.
— Нет, ну спрашивали кухарники, мол надо ли ещё чего из жратвы принести, — добавила Тетёрка. — Да и всё так-то. Мы даже между собой не разговаривали. Что вообще тут такое происходит?!
— Я ссать сильно хочу! — вспомнил вдруг Обрыв. — Тут как это всё? Чего молчите?
— Да никак. Мы тут всего-то часа три, не интересовались ещё, — пояснила разведчица.
— А эта дверь закрыта, конечно же? — уточнил Дмитрий и по кивку понял, что прав. — Вас что, сюда силком, что ли?