Ресурс-9
Шрифт:
— Где наш завтрак, утырки копчёные?! — Серый стоял за спиной сидящего на рюкзаке для девятки Гребня, который сильно склонив голову сопел себе в грудь. — Какого хера угли замёрзли?
Гребень встрепенулся, растерянно оглядываясь по сторонам, и обернувшись назад получил четкий удар коленом в отвисшую челюсть. Смачный звук захлопнувшейся пасти даже повторился лёгким эхом леса, что подчеркнуло эффект наказания. Бодяга, что во сне совсем сполз на холодную землю, вскочил подбирая автомат, но запутавшись в ремнях так и не смог даже вскинуть его на врага. Серый в этот момент уже переместился туда и со всего размаха зарядил ему правой рукой в ухо, а левой подхватил
— Аааа! — будто от нестерпимой боли завыл он. — Да что ж вы делаете падлы?! Вы хуже предателей, вы просто ублюдки!!! Это же как можно?! Как можно забыть про завтрак?! Да ещё и костёр опять разжигать?! Твари! — искренне возмущённый Брюхо продолжал стонать. — Лучше бы вы мне ножом в горло, пока я спал!
Он встал, хоть и качаясь, но решительно пошёл в сторону сплёвывающего кровь Гребня. Серый, почуяв, что сейчас будет происходить, бросил уже разряженный автомат лежащему в грязном снегу второму дневальному и просто отошёл на пару шагов назад. Так как эти оба просто не знали, что может иногда вытворять пухлячёк-добрячок, они, посчитав, что наказание окончено, даже и не думали защищаться от стонущего медвежонка.
— Чё ты заныл, чмошник пузатый? — начал было огрызаться Гребень, встав в дерзкую позу гопника. — Пожуй коры… мяк… — Брюхо без каких-либо расчётов сил, просто как пришлось по ходу эмоций, как молотом сверху, правым кулаком приложил по его макушке. Жалкое худощавое тельце ублюдыша осыпалось наземь, как иней с ёлки.
— Ладно, Брюхо, ты чего?! — засуетился уже поднявшийся Бодяга, когда тот направился к нему. — Ну сейчас мы по быстренькому, костерок там, кашку, чаёк… Ну ты чего? — а сам в этот момент, направив с пояса калаш в надвигающуюся угрозу, нервно защёлкал спусковым крючком, даже не осознавая, что магазин не пристёгнут. И когда тот за дуло вырвал у него автомат и просто, как хворостинку, переломил его об колено, Бодяга бросился наутёк. Это его и спасло. Брюхо также сильно, как любил жрать, не любил бегать. Вопль раздосаданного бычка поднял в небо всех птиц, спящих в округе. После чего даже Серый невольно слегка присел.
— Ладно, Брюхо успокойся, а то мамка заругает, — уже отработанным методом стал усмирять его Серый. — К тому же, два дня их суточная пайка по праву твоя. А они корой похрустят… Ладно, друг, давай уже сварганим чего-нибудь. Я сейчас костерок оживлю.
— Ну ссссуки!!! — сквозь зубы, но заметно спокойнее процедил Брюхо.
— Вот же бля! Да ты ему шею сломал что ли?! — глядя на поднесённое лезвие ножа ко рту Гребня, сказал Серый. — Ну и нахер ты так?! Петуха зажмурил, ствол сломал! Блин, ты серьёзно сейчас минусанул наш отряд!
— Ну и что?! — опять начал нагреваться тот.
— Ай, ладно уже. Жрать охота. Что мы сейчас замутим-то? — резко сменил тему Серый.
Бодяга долго не решался подойти к стоянке и только по одобрительному знаку Серого приблизился. Первым делом принялся оттаскивать тело Гребня к кустам, куда справляли нужду.
— Смотри, его птички не трогают, — кивнув на труп, после горячего завтрака, вдруг первым заговорил Брюхо.
— Может рано ещё? А может нас пугаются? — понимая, что поддерживает бред, но всё же подключился Серый. — А может и не нужно его там?
— Давай его сожжём, — уверенно предложил толстяк. — Нечего этой гнилой твари делать на небе. Мы всё равно с полудня уходим, так пусть в костерке прогорит. Я сейчас и дров подсоберу. Не хочу, чтобы эта гнида, пока меня нет, там с Мамой моей встретился.
***
Через северные ворота поселения вышли
— Так ты говорил, что ваш правитель остался в станице ждать тебя с вестью о нашем решении? — начал самый молодой, но довольно крупный человек, обращаясь к мужчине, идущему в центре. — А что тогда за костры в пяти днях на западе отсюда?
— Что ещё за костры в пяти днях на западе? — изо всех сил скрывая возникшую настороженность ответил тот. — Как понять, костры?
— Денис, ну что ты с утра прилип к нашему гостю? — вмешался в диалог идущий слева меднобородый мужик. — Он со хмельного мёда только в разум пришёл, а ты уж морочить сразу. Академик, ты уж прости юнца торопливого.
— Мне вполне понятны ваши опасения. И я без всяких тайн рад буду прояснить все вопросы, но вот память моя по вчерашним разговорам мне не помощница, — стал увиливать ответчик. — Читал я об эффектах алкоголя на человека, но в действительности сам испытываю это только сейчас. Минувший вечер и ночь я совсем не могу вспомнить, не говоря уже о каких-либо моих утверждениях. Помогите вспомнить разговор, и я всё поясню.
— Не, ну хитрюга! — тут же подхватил инициативу молодой. — Во-первых, ты сегодня похвалялся доказать, что не зря носишь саблю на поясе. Мы за стенами, на воле. Все условия. Давай, покажи, как ты ей волков посёк недавно.
— Как я понимаю, ты знаешь, что это за оружие и даже имеешь некий опыт работы с ним? — остановился Академик и, вынув саблю из ножен, протянул её рукоятью к молодому задире. — Возьми. Для начала посмотрим, что ты с этим можешь делать.
— Вот зачем вы сейчас-то это, мужики?! — неумело подавляя собственное любопытство, Бурый сделал попытку остановить это представление.
— Не переживай, Олег. Вреда никому не случится, — Академик сломал у куста хворостинку чуть больше метра длинной. — Денис, твоя задача укоротить эту ветку в моих руках хотя бы на палец, — очистив от неопавших листьев, он выставил её вертикально вверх прямо перед собой.
Взмах, удар сверху справа. Взмах — сверху слева. Ещё. Ещё. Удар слева, справа. Ветка оставалась прежней длинны. Рука Академика практически не меняла позиции. Равно, как и он сам. Работала только его кисть. Денис, поняв, что его дурачат, остановился, отдышался и решил схитрить. Зло впился взглядом в хворостинку, показывая противнику, что озадачен только ей, сам же провёл серию ударов, ориентированных непосредственно на руку и кисть Академика. Но ни один из пяти ударов не достиг цели. Мало того, каждый его промах тут же отражался ему лёгкой пощёчиной этой же веткой. Совсем раздосадованный парень переключился от игры к делу и колющим ударом в корпус настоящего противника решил покончить с этим цирком. Но этот номер закончился аплодисментами Бурого, так как Денискина шапка-треух крутилась на конце бессмертной ветки, а молодой бычок, споткнувшись о ногу соперника, растянулся на снегу, пролетев почти метр по инерции.
— Бля! Не моё это! — швырнув саблю в ноги Академику, психанул Денис и полез правой рукой за пазуху тулупа. — А вот с такой штуки ты веткой не отмашешься!
— А ну хорош!!! — резким громким басом и весомым ударом «отцовского леща» Бурый предотвратил появление огнестрела в этом эпизоде. — Ты спрашивал его за саблю? Ответ был полным! ЗА УРОК ДЕРЖИ, А НЕ ЗА ОБИДУ!
От этого удара Денис даже припустил в коленях. Громко сопя в обе ноздри, он принялся отряхивать тулуп от снега.
— Благодарю за поединок! — превратив своё действие в благодарственный поклон, поднял саблю Академик.