Реставратор
Шрифт:
Слишком, блядь, просто.
Эта мысль была не выводом. Она была физическим ощущением, как укол старой, не до конца зажившей раны. Мотив был не в деньгах. Он был в этом механизме. В том, что он делал, что скрывал. Это знание не приносило облегчения, нет. Оно сдирало с дела тонкий слой привычной, бытовой уголовщины, обнажая под ним что-то холодное, чужеродное, нечеловеческое.
Глеб поднялся, разминая затёкшие ноги. Прошёлся по комнате, своему маленькому затхлому мирку, ставшему вселенной. Кофе в чашке напоминал нефтяную
Игорь Зимин. Имя-призрак. В каждом втором протоколе попечительского совета. «Меценат». «Патрон». «Видный деятель». Слова-пустышки, оболочки, за которыми не было ничего. Глеб начал копать. Медленно, методично, как археолог, смахивающий пыль с костей давно вымершего ящера. Фонд «Зимин Капитал» был безупречен. Слишком. За ним — холдинг «Актив-Контроль», за холдингом — лабиринт офшоров, Кипр, Белиз, Кайманы. Номинальные директора с лицами, сгенерированными нейросетью. Это был почерк не бизнесмена, который прячет налоги. Это был почерк организации, которая прячет само своё существование. Кого-то, кто умел быть никем и при этом держать пальцы на горле у всех.
Внутри что-то шевельнулось. Давно забытое. Сухой, холодный, профессиональный азарт охотника. Он ощутил его уколом адреналина в сердце, и это было почти больно.
Прямого контакта не было. Глеб нашёл в старом телефоне номер, который не набирал два года. Голос на том конце был сонным, недовольным, прокуренным.
— Лёня, это Данилов.
Пауза. Шуршание простыней. Вздох.
— Глеб? Ты из какой, нахуй, могилы вылез?
— Мне нужен «Актив-Контроль». Человек за ним. Зимин.
— Ох, мужик… — в голосе Лёни проскользнуло что-то, похожее на жалость. — Ты куда вообще полез? Это не люди. Это… ну, функция. У них нет адресов, у них векторы.
— Мне нужен вектор.
Лёня долго молчал. Глеб слышал, как тот чиркнул зажигалкой.
— Я скину номер. Приёмная. Но. Ты. Мне. Не. Звонил. Понял? И я тебе ничего не должен. Теперь должен ты.
— Понял. Спасибо.
Гудки. Короткие, как выстрелы. Через минуту на телефон упало сообщение. Десять цифр. Ни имени. Ни подписи.
Он набрал. Сняли до первого гудка.
— Слушаю.
Голос был ровным, без тембра, без возраста, без пола. Голос автоответчика, который научился дышать.
— Мне нужен Игорь Зимин. Меня зовут Глеб Данилов.
— Я знаю, кто вы, — ответил голос. — Ресторан «Зенит». Сто сорок второй этаж. Завтра. Тринадцать ноль-ноль.
Голос не спрашивал, не предлагал. Информировал. Приказывал. Глеб открыл рот, чтобы что-то сказать, но услышал лишь тишину оборванной связи. Ему не назначили встречу. Его вызвали.
Ресторан «Зенит» парил над городом, как космическая станция на орбите. Он был похож на стерильную операционную, где вместо хирургов — официанты с замороженными лицами. Белый мрамор
Приватный зал, куда его проводила девушка с выученной улыбкой, был абсолютно пуст. Кроме одного столика у самого края бездны.
Зимин уже был там. Не повернулся, когда Глеб вошёл. Просто смотрел на облака, проплывающие под ним. Идеально скроенный серый костюм, ни единой складки. Седые волосы, зачёсанные назад с геометрической точностью. На белоснежной, накрахмаленной до хруста скатерти перед ним — только высокий стакан с водой и кристально прозрачными кубиками льда.
Глеб сел. Тишина давила. Зимин перевёл на него взгляд. Его глаза были такого же цвета, как небо за окном — серые, холодные, пустые. Он не поздоровался. Не предложил меню.
— Детектив Данилов. Ваша настойчивость заслуживает внимания.
Его голос был тем самым, из телефона. Тихий, безжизненный, но каждое слово ложилось на стол с весом свинцового слитка.
— Работа такая, — Глеб попытался придать голосу небрежность, но в этой тишине фальшь звучала как крик. — Вы щедро финансировали музей. Были близки с Кортом?
Зимин медленно взял стакан, но не отпил. Он смотрел, как капля конденсата ползёт по стеклу, оставляя влажный след.
— Мы инвестировали в ценный культурный актив, детектив. Личные отношения — фактор риска. Мы их избегаем. Адриан Корт был управляющим этого актива. Функцией. Не более.
— Управляющий, который, по слухам, слетел с катушек, — надавил Глеб, чувствуя себя так, словно пытается пробить кулаком бетонную стену. — Увлёкся алхимией. Искал вечную жизнь. Вас как инвестора это не беспокоило?
Зимин поставил стакан. Затем взял белоснежную льняную салфетку. И начал её складывать.
Его пальцы двигались с нечеловеческой точностью. Каждый сгиб выверен до микрона. Ни малейшей дрожи, ни единого лишнего движения. Он не смотрел на руки, его взгляд был устремлён куда-то сквозь Глеба. Это было завораживающее и жуткое зрелище. Из плоского куска ткани под его пальцами рождалось что-то сложное, объёмное, кристаллическое. Как снежинка, выкованная из металла.
— Любая система стремится к энтропии, — произнёс он, не прерывая своего занятия. — Задача контроля — вовремя выявлять и нейтрализовывать дестабилизирующие элементы.
— Корт был таким элементом? — Глеб не отрывал взгляда от его рук.
— Адриан Корт был гением. — Зимин сделал последний, самый точный сгиб и положил на скатерть безупречную, многогранную фигуру. Маленький памятник идеальному порядку. — Но его гениальность стала нестабильным фактором. Он начал нарушать протоколы.
— Какие протоколы? Вы знали о его поисках? Про эликсир?