Решительная
Шрифт:
— Вот почему ты работаешь на Силариаль? — спросил Корни.
— Ага. Только благодаря ее защите брат может оставаться живым в Нью-Йорке. — Луис снова вздохнул. — Но эта защита не многого стоит. Изгнанники никому не подчиняются, а их-то он и поубивал. Если бы Дэйв хотя бы взялся за ум… Знаю, дела бы пошли лучше. В следующем году ему будет восемнадцать. Мы могли бы взять ссуду от правительства штата и поступить в колледж.
Кайя вспомнила слова Дэйва о том, что он хотел бы повеселиться перед смертью, а больше его ничто не волнует. Он вовсе не собирался поступать
— На кого хочешь учиться? — спросил Корни.
— Пусть это звучит глупо! На библиотекаря, как мама, или на врача…
— Я хочу заехать домой, — перебила его Кайя. — Поверни тут. Это очень близко.
— Что? — воскликнул Корни. — Нет! Мы должны держаться вместе!
— Хочу убедиться, что с бабушкой все в порядке, и заодно переоденусь.
— Глупо. — Корни развернулся к ней лицом. — Вдобавок, если ты забыла, к тебе кое-кто пристегнут.
— У меня есть ключ. Пристегни ее к себе. Заберу шмотки и приду к тебе. Там и встретимся. — Кайя сунула руку в карман, вылавливая ключи. — А еще мне надо покормить крыс. Они уже второй день не ели. У них и вода в поилке наверняка закончилась.
— Ты их вообще никогда не покормишь, если тебя захватят фейри!
— Я не хочу оставаться с двумя смертными юношами, — тихо сказала Этайн. — Если не хотите меня освободить, то подумайте немного о моем удобстве.
— Ой, я тебя умоляю! — ответила Кайя. — Корни — гей. Тебе не о чем беспокоиться.
Она перехватила свирепый взгляд Корни и умолкла, догадавшись наконец, в чем дело. Ему нравился Луис. Вот к чему все эти разговоры о микробах и сырных палочках.
— Извини, — пролепетала она, но только заставила его сильнее покраснеть. — Луис, поверни здесь.
— Вы меня превратно поняли, — заговорила Этайн, но никто не стал ее слушать.
— Кайя, я все понимаю, — сказал Корни. — Ты хочешь проведать бабушку и маму. Но тебе вряд ли понравится, что скажет бабушка. Даже если она в курсе того, что у тебя произошло с мамой.
— Корни, я не знаю, что будет и как мы все это уладим. Но я не могу просто взять и исчезнуть, даже не сказав «до свидания», — так же тихо ответила Кайя.
— Хорошо. Остановись здесь, — попросил он Луиса и сказал девушке:
— Только недолго.
Машина затормозила напротив дома бабушки. Кайя отстегнула наручники, передала их Корни и выбралась на улицу.
— Мы тебя подождем, — сказал Луис, опустив стекло.
— Не надо. Встретимся в трейлере, парни.
На втором этаже горел свет, напоминая глаза Джека-Тыквы. Дом не был украшен к Рождеству, хотя все соседские дома сияли и переливались огнями. Кайя взобралась на дерево, растущее напротив окна спальни. Обледеневшая кора привычно царапала ей кожу. Кайя уже перелезала на крышу, засыпанную снегом, когда заметила тени, движущиеся в ее комнате. Она замерла, скрючившись на карнизе.
В коридоре, спиной к окну, стояла Эллен и с кем-то говорила. В первый миг Кайя едва не распахнула окно, чтобы окликнуть ее. Но тут она заметила, что клетка с крысами исчезла, а все ее вещи и одежда были
«Тиби-Кайя», — вспомнила она.
Так пошутил Корни.
В комнату вошла девочка, одетая в футболку Кайи, достающую ей до коленок. Малышка выглядела в точности как Кайя в миниатюре: грязные светлые волосы, раскосые карие глаза. Кайя смотрела на нее через окно, и ей казалось, что она заглядывала в собственное прошлое.
— Мамочка, — прошептала она.
Слово вылетело изо рта облачком пара, как безмолвный призрак. Сердце ее гулко стучало в груди.
— Что тебе, Кейт? — спросила Эллен.
— Я не хочу спать, — сказала малышка. — Не люблю спать.
— А ты попробуй, — ответила мама. — Я думаю…
С ветки дерева спорхнула Люти-лу. Кайя от удивления отшатнулась назад, потеряла равновесие и скатилась вниз, к самому краю крыши. Из спальни донесся испуганный вскрик.
Эллен подошла к окну, высунулась и осмотрела заснеженную крышу. Кайя потихоньку откатилась подальше. Словно чудовище. Монстр, который ждет, когда ребенок уснет, чтобы пробраться в спальню и сожрать его.
— Там никого нет, — сказала Эллен, закрывая окно. — Никто и никогда тебя больше не украдет.
— Кто эта девочка?
Шепот Люти-лу раздался над самым ухом. Крылья Люти обдували пальцы Кайи легко, как крылья бабочки или взмахи ресниц.
— Почему она спит в твоей постели и носит твою одежду? Я ждала, как ты приказала. Ты очень долго не возвращалась.
— Это ребенок, который занимал мое место и там и тут. Я думала, что она — это я.
— Подменыш?
— Ага. Настоящая Кайя.
Холод снега просочился под одежду, кожа заныла от мороза. Но Кайя все так же сидела на краю крыши и смотрела, как Эллен выключает повсюду свет, оставив только ночник.
Проще простого было забраться в темноте на самый верх и влезть в чердачное окно. Кайя проскользнула в окно, оттолкнулась от рамы и оказалась внутри. Ее ноги коснулись грязного пола. Кайя протянула руку, нашарила выключатель и повернула его. Вспыхнула единственная пыльная лампочка.
В тот же миг Кайя ударилась бедром о какой-то ящик, и на пол высыпалось его содержимое, десятки, а то и сотни фотографий. Одни склеились от старости, другие были обтрепаны по углам, но на всех была запечатлена маленькая девочка.
Кайя склонилась над фотографиями. На одних была крошка в пеленках, спящая в саду, на других — тощее создание в спущенных колготках. Какие из этих фото изображали ее, а какие — другую девочку? Кайя не знала этого. Она ведь не помнила, когда ее подменили.
«Самозванка, — вывела она пальцем в густой пыли. — Фальшивка».
В окно ворвался ветер и раскидал фотографии. Кайя со вздохом принялась собирать их. Она чувствовала множество запахов: помет белок, проеденное термитами дерево, подгнивший подоконник… Под стропилами какая-то птица свила гнездо из розовой изоляции, ярким пятном выделявшееся на фоне темного дерева. Кайя подумала о кукушках. Она сгребла фотографии в обувную коробку и оглянулась, разыскивая лестницу.