Решительная леди
Шрифт:
— Как твоя голова? — спросила Элиза, перевязав ему руку.
— Все еще кружится. — К его лицу вернулся цвет, а это хороший знак.
Элиза стала перебирать его волосы, оценивая ущерб, нанесенный дубинкой Барта. Впрочем, тот все равно пострадал сильнее. Дориан накрыл ладонями руки Элизы и отвел их в сторону.
— Голова кружится не из-за удара. Сядь, Элиза.
— А в чем дело? Тебе плохо? Тошнит? — взволнованно спросила она, внимательно вглядываясь в его лицо.
Дориан отрицательно покачал головой:
— Это не из-за удара, это из-за тебя. —
Щеки Элизы вспыхнули румянцем.
— Что ж, это сделано, да. Теперь нужно выиграть гонку. — Она вдруг смолкла, осознав, что может повлечь за собой ее решение. — Мы ведь выиграем, правда? Ты сказал, эту яхту никому не обойти, так ведь?
В ответ Дориан криво улыбнулся:
— Это мы скоро узнаем.
Элиза кивнула. Им еще многое предстояло узнать в ближайшие несколько дней. Она любила Дориана Роуланда и сама призналась в этом. На что она готова ради этой любви? Что из сказанного сегодня Тайном правда? Сможет ли она жить с человеком, для которого благополучие его государства не имеет значения? Да и позовет ли он ее с собой? Может быть, она рискнула всем ради мужчины, который не ответит взаимностью?
Глава 23
— Ты уже давно встал, Дориан, я соскучилась. — Элиза подошла к нему, когда он стоял у перил и любовался рассветом.
Это было его любимое время суток. Только, к сожалению, наблюдать за восходом солнца доводилось не часто.
Ночь они с Элизой провели на яхте, испытывая новую кровать, потому что возвращаться в док ночью по укутанной туманом реке, когда у Роуланда работала только одна рука, было опасно, несмотря на то, что яхта стояла прямо напротив причала.
Элиза поднялась на палубу в одной нижней сорочке, укутавшись в одеяло. Распущенные волосы темными волнами рассыпались по плечам. В Дориане проснулось желание. Он любил рассвет не только за его красоту. Заниматься любовью ранним утром, что может быть прекраснее? Отличное начало дня. Элиза стояла рядом и тоже наслаждалась восходом солнца. Если бы только жизнь стала проще и можно было каждый день просыпаться на борту корабля рядом с этой женщиной. Они оба молчали, но Роуланд знал, что Элиза, как и он, о чем-то думает. Правда, вряд ли ее сейчас одолевают мысли эротического содержания.
Он протянул ей чашку, которую держал в здоровой руке. Элиза с улыбкой приняла кофе. Хороший знак. Вчера она призналась в любви, а он никак не ответил и теперь обрадовался тому, что она не сердилась на него. Хотя, возможно, радоваться не стоило. Она могла и передумать.
— Что же будет дальше, Дориан? — Элиза нарушила тишину.
Он улыбнулся, разглядывая ее.
— Я отведу тебя обратно в постель и мы продолжим с того места, на котором нас вчера остановили. — Его мужское естество очень хотело этого. Почему бы не попробовать?
Элиза улыбнулась, но отрицательно покачала головой:
— Очень заманчивая перспектива, но мы не можем вечно прятаться от проблем в постели.
Дориан оперся на перила и
— О чем ты думаешь, Элиза?
Либо о нем, либо о Тайне, одно из двух.
— Ночью Тайн сказал кое-что, — неуверенно начала Элиза. — Он сам продает оружие всем, кто хочет его купить, даже французам. Он продает им хорошие английские ружья для того, чтобы убивать английских солдат. Ты тоже так делаешь? — Она перешла на громкий шепот. — Ты думаешь так же? Он прав, обвинив тебя в этом?
Она смотрела на Роуланда, затаив дыхание, его это радовало. Значит, Элиза еще не отказалась от него, не жалела о том, что сказала вчера. Просто пока не знает, что делать, взвешивает все варианты. В этом нет сомнения, она ведь деловая женщина и хочет понять, от чего ей, возможно, придется отказаться и разумно ли идти на эту жертву.
— Раньше я действительно торговал оружием и не скрываю это от тебя. Дело было прибыльным и рискованным, что меня очень привлекало, не скрою, — признал Роуланд. — Но я никогда не продавал оружие ни Франции, ни другим странам, зная наверняка, что оно будет употреблено против Англии.
Для его семьи такой принципиальности было недостаточно. Удовольствуется ли ею Элиза?
— А чем ты торгуешь сейчас? — Она все еще не сводила с него глаз.
— Предметами роскоши, тем, с чем другие рисковать не хотят. Сегодня все решает скорость. Тяжело объяснить, Элиза. Британия считает, что обуздала Средиземноморье, но это не так, торговля все равно дело опасное. Одни люди платят за то, чтобы их товары быстрее попали на рынок, другие ради собственной выгоды платят за то, чтобы помешать этому. Спрос и предложение, вот и все. Дориан пожал плечами. — Знаешь, в Средиземноморье говорят так: если море не принадлежит никому, оно принадлежит всем.
Элиза кивнула:
— Последние десять лет в Англии я не раз слышала эту фразу. Мой отец даже использовал ее во время переговоров с инвесторами. — Она усмехнулась. — Возможно, это секретный девиз мореплавателей. Я начинаю понимать, почему Джованни так благодарен тебе, почему для него так важно, что ты доставил вино на рынок.
— Элиза, зачем ты спросила, торгую ли я сейчас оружием?
— Я хотела знать, чего мне будут стоить отношения с тобой, чтобы понять, согласна ли я заплатить такую цену. Вдруг ты меня тоже любишь, — мягко ответила она.
Нужно было произнести эти слова вчера ночью. Но даже теперь, когда ему представился второй шанс, Роуланд не смог сказать то, что хотел.
— А ты сомневаешься в этом? — Он очень хотел спуститься в каюту и не словами, а делом доказать, как он к ней относится.
— Я не знаю, что думать.
— Я не смогу измениться ради тебя, Элиза, если ты думаешь об этом. — Пора говорить начистоту. Если она думает, что он воссоединится со своими родственниками и поселится в Лондоне, ее ждет разочарование. Впрочем, она должна сама об этом догадаться. — Моя семья считает меня предателем, и я не собирался оставаться в Лондоне навсегда. Я приехал сюда, чтобы доставить груз, и собираюсь уплыть, как только найду корабль.