Реши это
Шрифт:
Гнев, разбушевавшийся во мне, было трудно подавить. У меня возникло желание слетать в Лексингтон и узнать, не даст ли мне друг моего босса побыть наедине в камере со Стерлингом Мэдисоном. Не то чтобы это что-то дало, но мне стало бы легче. Если этот человек не узнал о карме прямо сейчас, то уж точно скоро узнает. Вся его жизнь должна была измениться, и она уже никогда не будет прежней.
– Ник, милый, – успокаивала она его. – Мы все учимся различным стратегиям преодоления проблем, чтобы не делать тяжелую работу и не сталкиваться с тем, что нужно изменить, чтобы жить как можно лучше.
Он
– Не кажется ли тебе, что настало время разобраться с прошлым, чтобы двигаться вперед и сделать свое будущее свободным от призраков?
– Возможно.
– У меня есть для тебя отличный человек, с которым ты можешь встретиться. Она здесь, в Седоне, и мы с тобой можем поехать завтра и поговорить с ней, если хочешь.
Он уставился на нее, а она терпеливо ждала его ответа, как и со всеми. За всю свою жизнь я никогда не видел, чтобы она кого-то торопила.
– И кто же она?
– Ну, она сертифицированный психиатр, но использует холистический подход и сделает для тебя все возможное, естественно и органично. Я вижу ее не в качестве психиатра, а в роли целителя, то есть мы много разговариваем, а также занимаемся целительством Рейки.
– Я не сломлен, – сказал он ей. – Я справлялся с этим в течение...
– Конечно, ты не сломлен, – она была непреклонна, и, судя по выражению его лица, он был ошеломлен. – Тебя ужасно предал человек, который должен был любить и лелеять тебя. Неудивительно, что ты никому не доверяешь, и вполне логично, что ты притупляешь свои воспоминания всем, что попадается тебе под руку. Если бы я была на твоем месте, я бы тоже то и дело попадала в реабилитационные центры.
– Я же не хрестоматийный случай...
– Ник, милый, – ответила она, ее голос был настолько добрым, пропитанным признанием, что его невозможно было не услышать. – Ты был таким очень, очень сильным, – прошептала она, улыбаясь ему сквозь слезы, наворачивающиеся на глаза. – Но пришло время попробовать что-то новое, как ты думаешь?
Он уставился на нее, его собственные глаза заплыли, а затем повернулся ко мне.
– Господи, малыш, теперь все будет намного лучше. Клянусь Богом.
Его глаза не отрывались от меня.
– Надеюсь, ты знаешь, что я только хотел помочь, отправившись за Эвансом.
Он быстро кивнул.
– Я больше не позволю ничему и никому причинить тебе боль, – выдохнул я. – Даже мне. Я тоже не причиню тебе вреда, клянусь. Просто дай мне еще один шанс, и я обещаю, что позабочусь о том, чтобы у тебя был четкий путь с этого момента.
– Как ты можешь давать такие клятвы?
– Это то, для чего меня наняли, – сказал я, глубоко выдыхая, наконец-то поняв, почему Джаред настаивал на том, чтобы мы оставили все в лучшем виде, чем нашли. – Дерьмо.
И посреди этого ужаса он рассмеялся.
– Ты просто такой красноречивый.
– Я чертовски устал, – проворчал я. – А теперь пообещай, что простишь меня за то, что я разрушил всю твою жизнь.
– Ты взял все в свои руки, ты принимал решения, не спрашивая меня и не говоря мне, – ответил он. – Но мне кажется, что ты делаешь это с тех пор, как мы познакомились, верно?
– Ну да, – согласился я, мои глаза
– Я кажусь тебе исправленным? – подзадоривал он меня.
– Пока нет, – пробормотал я. – Но ты будешь.
– Я знаю, Лок. Мне кажется, я вижу это с того места, где нахожусь в эту секунду.
– Это замечательно и все такое, но ты не ответил на чертов вопрос, – обругал я его. – Ты прощаешь меня?
– Да, Локрин Барнс, – сказал он мне, его голос срывался на рыдания. – Ты разрушаешь вещи, чтобы построить их заново, и, как я уже сказал, теперь я это вижу.
– И что?
– Я прощаю тебя, – грубо прошептал он.
Я почувствовал такое облегчение, что мне пришлось ухватиться за стул, чтобы не упасть, но мгновение спустя, когда Ник бросился через комнату, набросившись на меня, и я оказался в его объятиях, я понял, что могу опереться на него. Мы можем опереться друг на друга, по крайней мере, еще на какое-то время.
Часть 11
Следующая неделя прошла в вихре событий.
Как и было предсказано, появились новости об отце Ника, и его команда пиарщиков, а точнее, команда мистера Кокса, принялась за работу.
Ник полетел в Нью-Йорк, чтобы поговорить с Андерсоном Купером о своем жестоком детстве и пути к выздоровлению.
Он пообщался с репортером BBC One Кэтрин Вайн, которая приехала навестить его в дом моей матери и с таким же удовольствием сидела на террасе, как и он. В ее репортаже рассказывалось о скандале с лошадиной фермой его отца.
Доктор Давида Саксон, психотерапевт моей матери, а теперь и Ника, была в восторге от всех его разговоров о том, что с ним произошло. Она сказала ему, что смириться со всем этим - самое сложное; остальное, понимание психических и эмоциональных последствий, - это та часть, которая требует работы. Он без проблем справился с этой задачей, и они договорились общаться по скайпу, как только он вернется домой, и он будет прилетать к ней не реже раза в месяц, чтобы лично проведать ее.
Он сделал заявление в Twitter, поблагодарил всех за поддержку и получил поток сообщений от коллег и поклонников. Такое количество заботы и одобрения заставило руководство звукозаписывающей компании продлить с ним контракт на год. Никто не хотел, чтобы их обвинили в предъявлении требований к Нику Мэдисону, учитывая то, через что ему пришлось пройти. Все это стало для него отличной рекламой. Мистер Кокс был в восторге и от меня, и от Torus, и Джаред позвонил мне, чтобы сообщить эту новость в следующий вторник.
– Я сегодня разговаривал с мистером Коксом, – объяснил Джаред, – и мы договорились, что как только ты вернешь Ника в Санта-Барбару и наймешь ему другого помощника, поскольку ты сообщил, что планируешь уволить мистера Донована, ты можешь уходить. Мы более чем выполнили условия нашего контракта, а с продлением сделки по записи больше ничего не нужно делать.
– Это официальное слово?
– Да.
– И что, Ник снят с крючка по поводу опеки?
– Да, и мистер Кокс сказал мне, что в ближайшие пару дней у него запланирована конференц-связь с Ником, чтобы сообщить ему об этом.