Решение
Шрифт:
– Со мной ничего не случится, - стараясь не пропускать в голос предательскую дрожь, сказала Кэрол снова приступившему к еде Эду.
– Да ну? Вот сейчас где-то шлялась. Ночь на дворе, муж вернулся черт знает откуда, чудом живой, уставший и голодный, и что его ждет? Пустой дом. Потом эта шалава с девчонкой под руку! Ты где шастала, а? Думаешь, я не узнаю, если ты, пока я потом и кровью вам же хавку ищу, загуляешь? Думаешь, у меня ума не хватит на то, чтобы после с тобой что-то случилось?
– Я была на курсах.
– На курсах шлюх? Или что за курсы в такое время?
– Я была
Медленно разжав пальцы, она отодвинулась подальше, пока муж не заметил. Или чтобы самой избавиться от искушения.
Впервые за долгие годы ей сейчас отчаянно хотелось не того, чтобы Эд отвлекся на что-то, передумал ее обвинять, простил ее и забыл обо всем. Впервые ей хотелось сейчас закричать на него. Сказать, что она имеет право делать, что хочет, жить, как хочет, и возвращаться, когда хочет. О том, что она не обязана перед ним отчитываться. Или просто взять, развернуться и уйти, хлопнув дверью.
Вот только нельзя было: уж слишком хорошо она, сама не понимающая, откуда в душе вдруг зародился подобный протест, знала, чем подобное ей грозит. Ей, а значит, и Софии, которая, если с Кэрол что-то случится, останется с Эдом…
– То есть ты там латала чужих мужиков, пока я тут голодный сидел?
– Вообще-то, эти мужики, насколько я поняла, спасли тебе жизнь, - не смогла промолчать Кэрол, проклинающая себя за свою несдержанность и чувствующая, что до добра ее такое настроение точно не доведет.
Пора заканчивать. Вот только, кажется, она уже закончила, судя по тому, с каким видом поднялся из-за стола Эд. И как только Кэрол не подумала о том, что ее последние слова лучше было говорить про себя, никогда не произнося их вслух перед мужем, не терпящим даже намеков на то, что он слаб, глуп, или что ему кто-то может помогать, а тем более спасать? Она задела его болезненное самолюбие, и теперь именно с ее помощью муж будет его восстанавливать, как всегда.
– А ты, я смотрю, там и потрепаться со всеми успела? И чуши всякой наслушаться? Что, дружков завела? Кого? Ну?
– занес он руку над только моргнувшей испуганно и напрягшейся в ожидании неизбежного удара Кэрол.
– Сама-то, небось, только и мечтаешь, чтобы я и не вернулся, да? Чтобы ты после безнаказанно веселой вдовой тут скакала по чужим койкам? Не дождешься!
Эд все говорил и говорил, брызжа слюной ей в лицо, а замершая и приподнявшая подбородок Кэрол, вздрогнула, слыша посторонний звук из прихожей. Кто-то открыл входную дверь и теперь шел на кухню, на голоса. На голос Эда, который, не слыша ничего и никого, кроме себя, наотмашь ударил ее по лицу в завершение своей речи.
========== Глава 24 ==========
Кожу жгло болью и стыдом. Позади раздался судорожный вздох, и Кэрол оглянулась, не поднимая глаз, боясь увидеть того, кто мог стать свидетелем ее позора. Одно радовало – это точно не Дэрил. Его бы из больницы никто не отпустил сегодня. Ну а верить в то, что он сам, вдруг
Незваным гостем, на которого Эд уставился мало что понимающим, замутненным взглядом, оказался медленно краснеющий от ярости и так в последнее время сам не свой Шейн. И даже времени не было что-то сказать, объясниться, как-то отвлечь мужчин. Кэрол только испуганно охнула, отшатнувшись, ударившись спиной о край стола и прижав ладонь к губам. А Эд уже был на полу, избиваемый словно с цепи сорвавшимся Шейном, который, казалось, все эти дни только и ждал любого повода выплеснуть на кого-то всю свою боль и обиду. Его, конечно, можно было понять. Но только не сейчас.
Не сейчас, когда лицо мужа превращалось в боксерскую грушу, когда Шейн совсем забылся, не в силах остановиться, когда было ясно, что ничем хорошим это для него самого не обернется, причини он действительно серьезный вред одному из приближенных Губернатора, когда сама Кэрол после ухода гостя сполна ответит за всю боль и унижение, перенесенные Эдом.
– Хватит! Шейн! Пожалуйста! Прекрати! Отпусти! Пожалуйста!
– бросилась она к нему, пытаясь коснуться, дернуть за ворот куртки, докричаться.
И докричаться удалось. Шейн, брезгливо отряхивая пальцы от крови скорчившегося на полу Эда, медленно разогнулся и, растерянно оглянувшись, шагнул к раковине, дрожащими руками откручивая кран.
– Ты еще ответишь за это, - просипел Эд, с трудом принимая сидячее положение и непонятно кому адресуя свою угрозу, ведь направление его взгляда из заплывших глаз, превратившихся в две злобные щелочки, невозможно было определить. Скорей всего, им обоим.
– Можешь завтра хоть на главной площади озвучить, кто тебя так отделал, - безразлично пожал плечами Шейн.
– А я расскажу, за что. Учти, еще раз ее тронешь, и мало не покажется. Причем не только от меня. Думаю, желающих найдется много. Кэрол, проводишь?
– Да-да, конечно, - испуганно кивнула она, отчаянно надеясь, что все как-то уладится.
Что Эд и в самом деле испугается угрозы Шейна и никаким образом мстить ему не станет. И что Шейн выбросит этот эпизод из головы и никому ничего говорить не будет. А на самый крайний случай, она теперь знает, к кому можно будет обратиться.
– Ты… пожалуйста… не говори никому. Это… он просто выпил, я просто сказала… Семейная ссора, ничего больше. Ерунда. Правда, - сама понимала, какую чушь она несет, Кэрол, но остановиться не могла, просительно вглядываясь в лицо Шейна.
– Знаешь, сколько мы с Риком таких семейных ссор навидались? И все как заведенные говорили, что ничего страшного и ерунда. Только вот заканчивалось у всех все плохо.
– Я не… Если что, я скажу. Я обращусь прямо к тебе. Но сейчас… Не нужно ничего больше. Мы справимся. Все хорошо.
– Это от него будет зависеть. Ладно, Кэрол, я вообще не за тем. Завтра, будь добра, после уроков своих зайди к нам в участок. Мимо шел, решил заранее предупредить, чтобы ты время рассчитывала.
– А… зачем?
– осторожно поинтересовалась Кэрол, не понимая необходимости идти в полицию.
– Что-то случилось?