Решающий бой
Шрифт:
— Это ещё зачем? — нахмурился Андропов, — сколько лет этому… внуку?
— Семнадцать скоро будет, в январе, — доложил Евгений Петрович.
— О чем Машеров мог разговаривать с пацаном? Что за детский сад? — недовольно пробурчал Юрий Владимирович.
— Не всё так просто, — тонко улыбнулся Питовранов, — пацана, насколько я понял, они используют как прикрытие. Он вместе со своим тренером военно-патриотический клуб организовал. Даже статья в «Комсомолке» вышла. И теперь Ивашутин и Шелестов-старший продвигают идею, используя опыт внука и тренера организовать подобные клубы по всей стране. Даже Ахромеева к этому подключили. Согласитесь, это идеальное
— Ты прав, — Андропов снял очки в роговой оправе, устало потер переносицу и водрузил их обратно, — неестественно.
— Потом Машеров о чем-то беседовал с подростком. Наверно, спрашивал что-то о клубе. В пользу этой версии говорит, что на следующий день Петр Миронович встретился с братом Павлом и дал ему поручение заняться организацией военно-патриотического клуба в Минске. Сейчас они присматривают помещения, готовят документы. А после новогодних праздников, по информации полковника Сазонкина, будут приглашать Шелестова, его тренера Зорина и других ребят из «Красного Знамени», так их клуб называется, для передачи опыта.
— А что Сазонкин так сразу твоему человеку и выложил? — саркастически усмехнулся председатель КГБ. — Он вместе с Никулкиным даже мне не всё докладывает. Спелись с Петром Мироновичем, стали больше его людьми, чем нашими.
— Так я красиво всё сделал. Отправил к Валентину нашего сотрудника, старого друга. Посидели, выпили, поговорили откровенно. Наш спросил, как дела, когда Сазонкин выпил. Тот ему, естественно, многое не рассказал, но кое-что выдал. Тем более что водка язык развязывает. Особенно среди своих.
— А что потом было после встречи Машерова с подростком? — начальник КГБ усмехнулся, но глаза остались такими же холодными и внимательными.
— А потом Ивашутин отпустил мальца и позвал деда, — оживился Питовранов, — и они втроем ещё около часа в машине Петра Ивановича сидели, разговаривали.
— Очень интересно, о чем говорили, — задумчиво протянул Андропов. Длинные тонкие пальцы председателя КГБ выбили барабанную дробь на столешнице.
— Пока такой информации нет, — осторожно ответил Евгений Петрович. — Но мы над этим работаем. Есть одна идея….
Внезапно пронзительно затрезвонил телефон внутренней связи. Андропов прервал Питовранова движением ладони, встал, резко отодвинув скрипнувший по паркету стул, быстрым шагом подошел к тумбе в углу кабинета с телефонами. Схватил трубку и сухо сказал в микрофон:
— Слушаю.
Затем всегда бесстрастное и холодное лицо Юрия Владимировича начало наливаться кровью.
— Это точно? — переспросил он и замер, выслушивая ответ.
— Полковника Остроженко ко мне, быстро. Чтобы через пятнадцать минут был у меня в кабинете, — сухо распорядился Андропов. Трубка клацнула о рычажный переключатель.
Председатель КГБ повернулся к Питовранову.
— Полчаса назад сотрудники ГРУ взяли генерал-майора Калугина, — хрипло сообщил Юрий Владимирович, заставив руководителя «Фирмы» вздрогнуть.
Через несколько секунд Андропов пришёл в себя. Его лицо снова стало спокойным, только губы изогнулись в кривой ухмылке, и в глазах горело холодное бешенство.
— Прямо возле закладки
— Я даже не знаю, что сказать, — медленно протянул Питовранов. — Почему они не предупредили нас? Калугин — генерал-майор, а не какой-то там лейтенант или капитан. Здесь даже не в Следственный отдел КГБ обращаться надо, а лично вас уведомить, чтобы санкцию на работу с ним получить. И вообще это вне их компетенции.
— Да плевали они, Женя на то, чья это компетенция! — неожиданно взорвался Андропов. — Знали, что Олег — мой человек. От Лёни и Пельше в прошлый раз добро получили, хотя арестовывать нелегалов, оперативников и сотрудников ПГУ не имели права. Почувствовали поддержку, вот и взяли в разработку Калугина. И что самое поганое — опять добились своего. Взяли с поличным, доказательств измены хватает. Хорошо, что Олег им в руки живым не дался. Если бы он заговорил, нам бы конец пришёл. И так на Политбюро меня будут опять отчитывать, как нашкодившего школьника. Выговором могу не отделаться, здесь уже моей отставкой пахнет. А Ивашутин — опять на коне.
Питовранов никогда не слышавший, чтобы хладнокровный шеф проявлял сильные эмоции, даже инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая разноса от Андропова.
— Значит так, Женя, связывайся с нашими партнерами. Пусть подготовят дезу о сотрудничестве генерал-лейтенанта Шелестова с ЦРУ и сольют её нам. Когда сделают документы, я скажу как. Через десять минут сюда придет полковник Остроженко, я дам ему команду, выбрать подходящих кандидатур из пойманных шпионов и договориться с ними, чтобы дали показания на Шелестова как агента ЦРУ. Всё это будет бумажками, которыми мы прикроем задницу перед Лёней и Политбюро, если что. И заодно, щелкнем по носу Ивашутина. Но самое главное, получим информацию о мотивах и предполагаемых действиях армейской разведки.
— Предлагаю задействовать группу «А», — быстро заявил Питовранов. — Пусть они показательно жестко задержат этого Шелестова. Можно даже с телесными повреждениями, чтобы подготовить к дальнейшим разговорам.
— Ни в коем случае, Женя, — покачал пальцем Андропов, — Шелестова будут брать твои люди. Отправь двух-трех опытных оперативников из наших. Думаю, для захвата генерала хватит. И пусть они отвезут его в укромное место и там колят на полную катушку. Могут кости ломать, препараты СП или наш «болтунчик» использовать. Пусть делают всё, чтобы Шелестов-старший заговорил. Мне нужно знать в деталях, что они с Ивашутиным затеяли, чего хотят, почему встречались с Машеровым. Если он даже сдохнет во время допроса — не беда. Главное, чтобы информацию дал. Я хочу понимать, что происходит.
— Юрий Владимирович, а почему вы всё-таки не хотите действовать официально, использовать «Альфу» и привести его на Лубянку? — уточнил Питовранов, — так лучше, на мой взгляд. Тем более что основания для ареста будут.
— Не годится, — моментально отреагировал Андропов. — Мы не знаем, что им известно. Ты представляешь, если он начнет о нас с тобой что-то рассказывать под протокол? Например, о наших общих планах по будущему Союза. Это писаться на пленку и бумагу будет, да и ещё следователи услышат. Он такого наговорить может, что нам потом не отмыться. Не будем рисковать. Берешь, выбиваешь из него информацию и только потом, решаем, что делать и как его предъявлять живым или мертвым.