Решающий бой

Шу Алекс

В гостиной меня усадили за стол.

— Чаю будешь? — вежливо предложил хозяин.

— Спасибо, но я вообще-то на минутку зашёл, — смущенно признался я.

— Ничего страшного, — отмахнулся отец Ани. — Никуда кино от вас не убежит. Пока Аньки нет, можем и чаю попить.

— Ну раз вы настаиваете, давайте, — я поудобнее расположился на стуле, приготовившись к общению с родителями Николаенко.

— Маш, чаю нам сделай, — крикнул отец Ани, устроившись напротив.

— Сейчас, пару минуток, — прилетел ответ из кухни.

— Как

учёба? — приветливо поинтересовался мужчина.

— Нормально, — пожал плечами я. — Учимся помаленьку. Плохих оценок пока нет. Только «хорошо» и «отлично».

— Я слышал, ты на уроке истории об Иосифе Виссарионовиче целую речь закатил? — усмехнулся Дмитрий Иванович.

— Было такое, — насторожился я. — А что?

— Да нет, ничего, — успокаивающе махнул рукой мужчина. — Всё правильно сказал, молодец. Просто я историей всегда увлекался, и Анька ко мне с вопросами полезла. Мол, Леша у нас такую речь о Сталине выдал. Захотела разобраться в нашей истории и личности Иосифа Виссарионовича.

— И что вы ей ответили? — я с интересом ждал продолжения.

— Леша, мои родители прошли войну. А отец ещё и революцию застал. И всё на их глазах происходило. Новые заводы возводились, вчерашние крестьяне, не умеющие читать и писать, грамотными становились. Они молодыми были, и вместе с такими же юными страну после Гражданской поднимали. А в Великую Отечественную оба на фронт пошли. Дед Ани в пехоте воевал, а бабушка медсестрой была и на спине раненых под обстрелами выносила. И ни одного плохого слова о Сталине никогда не говорили. Хотя признавали, много сволочи и карьеристов в Советскую власть проникло. А когда Иосиф Виссарионович умер, я впервые увидел слезы на глазах у отца. И как ты думаешь, что я сказал своей дочке?

— Думаю, правду, Сталин был личностью с большой буквы, а оболгавший его Хрущёв — подлой и мелочной дрянью.

— Ну не так категорично, — поморщился мужчина. — Но по смыслу, верно.

— Дима, ты опять о политике? — в комнате появилась Мария Александровна, быстро расставила чашки, установила пузатую сахарницу и пиалу с печеньем. — Больше интересных тем нет?

— Не о политике, а об истории, — поправил мужчина, — С молодежью о Сталине разговариваю.

Мама Ани гневно свернула глазами.

— Нечего детям голову этим морочить, — проворчала она, — Они в кино собрались, а ты….

Женщина многозначительно замолчала, продолжая буравить мужа взглядом.

Всё, Маш, больше не будем, — примирительно поднял руки Дмитрий Иванович.

Анина мама окинула нас строгим взглядом, и величаво уплыла на кухню.

Через пару секунд она вернулась большим чайником, истекающим клубами пара и маленьким пузатым заварником.

— Давай, Леша, я за тобой поухаживаю, — предложила Мария Александровна — Сколько тебе сахара насыпать?

— Полторы ложки, больше не надо, — попросил я.

Когда чашка была наполнена янтарным напитком,

под взглядами родителей Ани, пригубил горячий чай, обжигающий горло, попробовал хрустящий квадратик печенья и отложил его на тарелку.

— Алексей, вы в «Советский» идёте? — поинтересовался Дмитрий Иванович, дуя на кипяток.

— Да, сеанс на 16:20, - киваю я.

— Отлично. Надеюсь, ты потом проводишь Анну до дома? — уточнил мужчина.

— Естественно. Могли бы даже не спрашивать, — немного обиженно ответил я. — Конечно, провожу прямиком до подъезда.

— И большая просьба, в восемь, максимум, в полдевятого, она должна быть здесь. Вам ещё в школу утром идти. Не забудь, об этом, пожалуйста, — напомнил Дмитрий Иванович.

— Хорошо, — кивнул я. — Не забуду.

— Скажи, Леша, — вкрадчиво начала Мария Александровна, — А после школы у тебя какие планы? В какой институт поступать собираешься?

— Есть два варианта. Военная академия Советской Армии или институт министерства обороны. В первом готовят военных атташе в разные страны и разведчиков. Во втором — офицеров вооруженных сил разной специализации. Оба ВУЗа находятся в Москве, так что далеко уезжать не придётся.

— Алексей, а о получении гражданской профессии ты не думал? — мягко уточнила родительница Ани.

— Думал, — признался я. — Но я с детства мотаюсь с отцом по гарнизонам. Батя — подполковник, дед — генерал. Армия для меня — часть жизни.

Мария Александровна хотела ещё что-то узнать, но в прихожей громко клацнул открывающийся замок, и вопрос замер у неё на губах.

— Аня пришла, — лицо мужчины посветлело, губы тронула легкая улыбка. — Иди, мать встречай дочку.

Мария Александровна встала и неторопливо вышла в коридор.

В прихожей приглушенно заговорили. Затем в гостиную заглянула смущенная Аня.

— Привет, — несмело улыбнулась девушка.

— Привет, — радостно ответил я.

Выглядела она так, что я не мог оторваться. Блестящие черные локоны волной падают на светло-желтый гольф, обтягивающий ладную стройную фигурку. Брюки цвета «кофе с молоком» подчеркивают безупречные линии длинных ножек. Выразительные зеленые глаза на белоснежном кукольном личике затягивают как омуты.

На пару секунд я завис, разглядывая девушку. Аня покраснела и отвела глаза.

— Хм, — кашлянул я. — Отлично выглядишь.

— Спасибо, — еле слышно ответила Николаенко и покраснела ещё больше. — Ты тоже.

Родители одноклассницы откровенно веселились, наблюдая за нами. Улыбающийся Дмитрий Иванович, перехватив мой взгляд, брошенный украдкой, шутливо погрозил пальцем.

Пора уходить. Немного пообщался с родителями Анны и хватит.

Демонстративно перевожу взгляд на часы.

— Пойдем, мы, пожалуй, — озабоченно смотрю на циферблат «Командирских», — до сеанса ещё час, прогуляемся немного на свежем воздухе. Спасибо большое за чай и угощение.