Репортаж
Шрифт:
Annotation
Стёпа - фотограф школьной газеты. В преддверии нового учебного года он собирается сделать фоторепортаж о последних днях лета, для чего отправляется в утренний парк - в поисках удачных кадров. И по неосторожности разбивает свой фотоаппарат. Казалось бы, день не удался, но тут на пути Степана появляется загадочная личность - "городской сумасшедший", полный под завязку ... волшебством?
Мария Ерова
1
2
Мария Ерова
Репортаж
Файл
1
Стёпа бродил по берегу паркового пруда, в котором хмуро отражалось пасмурное небо, затянутое серыми тучами – из таких обычно не идёт дождь, но становится темно, как осенью. Да ещё этот холод… А ведь только август, пусть и вторая его половина. Земля уже покрылась кое-где проблесками жёлтых листьев, средь жухлой травы, что цеплялась за ноги, всё явственней проступали коричневатые проплешины земли – осень настойчиво приближалась.
Стёпе было пятнадцать, хотя на вид можно было дать и все двадцать – высокий рост, худощавое телосложение, широкие плечи, давно не стриженные волосы из-под вязаной серой шапки – мода, уже сошедшая на «нет», но Стёпа не обращал внимания на моду. Куртка с капюшоном чёрного цвета, удобные старенькие кроссовки Адидас и неизменный Никон на шее – зеркалка, подаренная родителями на позапрошлый день рождения, с которой Степан не расставался почти никогда.
Он работал фотографом в школьной газете. Работал – слишком громко сказано, скорее, был волонтером – одним из активистов школьной молодёжи, что своими силами организовали периодическое печатное издание, выходившее раз в две недели на обычных листах формата А4. С печатью проблем не было – директор школы подарил активистам несколько списанных принтеров, компьютер и исправно поставлял бумагу для газеты – всё, что угодно, лишь бы молодёжь всегда была «при деле», а не курила за углом школьного спортзала.
И вот каникулы подходили к концу, а это значило, что пора газеты, носившей название «Школа ОК» скоро возобновиться, и было бы не плохо, если первый её выпуск будет о лете – прошедшем лете, подкреплённый парой-тройкой фото, сделанным им самим.
Пять утра – самое подходящее время для охоты за снимками, так считал Степан, отправляясь в свой утренний поход в парк. Людей в это время там не бывало, и первозданная красота природы словно расцветала с новыми силами, лишённая настойчивых человеческих взглядов, не замечающих её в будни, да и вообще, практически никогда…
Но серость, словно провисшая с неба, и в самом деле преобразила последние дни лета в хлипкую пасмурную осень. Стёпа сделал пару кадров, но вместо видимой им в объектив фотоаппарата картинки, на экран проступали скудные тёмные обрывки пейзажа – почти безжизненные островки осоки, растущей вдоль берега, заросшая ряской стоялая вода пруда, небо, лишённое и намёка на солнечные лучи… И очень скоро он ощутил разочарование – во дне, что так неудачно выбрал для фотосъёмки, в безлюдном утреннем парке, в себе…
Стёпа был человеком замкнутым, не слишком общительным. Учился он тоже так себе, но скромный, не конфликтный характер обеспечивал ему благосклонность учителей, и те без зазрения совести ставили ему «4», хотя иногда он едва дотягивал и до «3».
Фотографией
Но сегодня, казалось, настроение было безнадёжно испорчено. Степан редко выказывал свои чувства – будь то радость или досада, пряча их глубоко внутри. Ещё раз оглядевшись, он заметил пару лебедей, плывущих к берегу, и тут же ощутил прилив азарта: вот он, тот самый кадр, ради которого он сюда пришёл!
Поторопившись, он схватился за фотоаппарат, на ходу прикидывая, с какого ракурса получится наиболее удачный снимок…
…Земля заплясала, Стёпа и не понял, что произошло, но внезапно камни под ногами затряслись, угрожающе зашевелились, и насыпь под кроссовками превратилась в оползень, увлекая парня за собой…
2
Чьи-то грубые ладони ударили его по щекам – и он очнулся, открыв глаза.
– Живой? – Хриплый мужской голос окончательно привёл его в сознание. Стёпа вскочил, отряхиваясь, и с ужасом обнаруживая, что фотоаппарат, всё так же висевший на его шее, безнадёжно испорчен – корпус треснут и смят, поверхность объектива исцарапана – вероятно, при падении, он проехался по дорогой «игрушке» всем своим весом…
Старик – тот самый, что хлопал его по щекам и все это время наблюдающий за душевными терзаниями парня, усмехнулся, заметив, что тот едва сдерживает слезы, глядя на сломанную дорогую вещь.
Степан непонимающе взглянул на него – что тут смешного?
– Зато руки-ноги целы. – Нехотя пояснил старик, отворачиваясь к пруду.
По инерции парень проследил за ним взглядом – тот протягивал руки к воде, и та пара лебедей, что стала виновницей, пусть и невольной, его падения с обрыва, брала хлеб с его рук – доверчиво, невозмутимо. Но как он не заметил старика раньше?
Стёпа внезапно узнал его – ну конечно, кто ещё в такую рань будет шляться в окрестностях парка, кроме него самого, разумеется? Это был «городской сумасшедший», какие бывают в любом небольшом городе – люди, известные всем своей неадекватностью – они одеваются не как все, говорят не как все, живут и даже думают иначе. Люди их бояться и относятся с недоверием, зато животные – напротив, всегда лояльны к таким «экземплярам». Что это – загадка природы или какая-то аномалия? Стёпа не знал, но внутреннее чутьё посоветовало ему поскорее убраться – подальше от этого человека.
– Не спеши. – Словно прочтя его мысли, не оборачиваясь, проговорил старик.
На вид ему было лет шестьдесят-семьдесят – точный возраст мешала определить косматая седая борода, что была почти продолжением длинных спутанных волос, торчащих из-под черной старомодной шляпы, изрядно потертой и засаленной. Одет он был в старый, такой же потрепанный плащ ниже колен, когда-то насыщенного синего цвета, о котором теперь можно было судить лишь по грязным мутным разводам, из-под которого виднелись испачканные грязью штанины джинсов. На ногах – сланцы ярко-голубого цвета; на руках – перчатки с обрезанными пальцами. Степа вспомнил, что все звали его не иначе как «Дух», но почему – этого парень тоже не знал.