Шрифт:
Annotation
Ночь с шестого на седьмое июля, излюбленный праздник восточных славян - Иван Купала, костёр на берегу тёмной реки, импровизированная славянская атрибутика и совершенно реальная красавица-утопленница Дарина, ждущая не первый год ту, что однажды примет драгоценный подарок из её холодных рук...
Кольцо
Кольцо
Мария Ерова
Часть
Зрелище было масштабным. Огромный костёр, сложенный из самых настоящих поленьев и хвороста, полыхал посредине поляны, и люди, толпившиеся вокруг него, отбрасывали длинные жуткие тени, хаотично вздрагивающие в такт пляски огня. Всё это происходило в преддверии глубокой ночи, на фоне мрачно чернеющего леса, казавшегося сейчас неприступной каменной стеной…
Ночь с шестого на седьмое июля – праздник Ивана Купалы, Креса, Колоска, как ещё там… Излюбленное действо восточных славян… Навязчивая идея сбрендившей исторички.
Нет, Вера Михайловна была тёткой что надо – отзывчивой, в меру строгой, справедливой… Пока дело не касалось её любимой истории, которую она преподавала, без малого, двадцать шесть лет, и, похоже, это занятие ей так и не наскучило.
Подумать только! Ей не лень было даже обзванивать весь десятый «А» - объединённый из остатков двух девятых «А» и «Б», и их родителей, дабы методом уговоров и неопровержимых доводов, касающихся «воспитания молодого поколения», подвигнуть оных на сей «балаган» - празднование ночи Ивана Купалы.
Но бог с ней, с историчкой. Настоящим «ударом» для Алёны Захаровой, среднестатистической школьницы уже десятого класса, стал тот факт, что большинство её одноклассниц и одноклассников с радостью на это подписались, и теперь с весёлым визгом носились вокруг костра под умилённым, но всё же бдительным взором Веры Михайловны.
Самой же Алёне ну очень хотелось отказаться, но… Во-первых, она была в меньшинстве – одна из всего класса, кто не хотел идти на «ночной пикник». Во-вторых … Если бы не Вера Михайловна, в последней четверти у неё вышла бы тройка по истории, о чём ненавязчиво и очень мягко напомнила ей историчка – а впереди ещё два года обучения в школе.
Итак, Алёнке пришлось смириться – телом, но не душой, и вот уже несколько часов она цинично наблюдала самый настоящий спектакль, воспроизводимый по конспекту Веры Михайловны – купание в речке, на берегу которой они расположились, строго до захода солнца, возведение во главу ещё не разведённого костра импровизированного столба с горизонтально прикрученным к нему деревянным колесом (интересно, откуда историчка его достала – неужели пожертвовала экспонатом из школьного музея?!), и главная фишка – конский череп из папье-маше, слепленный заботливыми руками одержимой «духом восточных славян» Веры Михайловны.
Нет, конечно же Алёна отчасти понимала своих однокашников – буйство гормонов и перспектива встряхнуть уже наскучившее лето сделали своё дело. Ряженые в одни купальники, да ещё венки, девушки так и стреляли глазками в сторону уже возмужавших парней – официальных пар в их объединённом классе пока не было, но все уже знали,
Алёна была «не такой». Не, ну правда… Ей, конечно, как и прочим её одноклассницам, уже стукнуло шестнадцать, но никакой потребности в «светлых чувствах» она пока не ощущала, и, наверное, именно поэтому до сих пор стриглась «под мальчика», не использовала косметику и одевалась не в романтичные короткие платья, ужасно неудобные, а в мешковатые кофты и свободные джинсы, и неизменные кроссовки. Пацан – как есть, но это её не смущало. Вон, Ванька из бывшего параллельного класса, а теперь – одноклассник, кажется, совсем осмелел, кидая томные не двузначные взгляды в её сторону…
…И вот пока вся честная компания предавалась празднованию, Алёна молча сидела у самой кромки реки, с грустью посматривая на сенсорный экран телефона – связи в этой глуши в помине не было, а значит отвлечься в соцсетях ей сейчас не удастся. «Ну что ж, эту ночь нужно просто пережить» - уговаривала она сама себя.
Так, блуждая где-то в своих нерадостных мыслях, Алёнка потянулась к тёмной воде реки, повела по ней пальцами, словно лаская, затем погрузила ладонь полностью. Это занятие её заметно успокаивало, она продолжала играться с просачивающейся сквозь пальцы материей, всё больше погружая руку в толщу воды …
Тонкие гладкие водоросли обвили её пальцы, ласково покачиваясь в такт движениям её руки, едва заметно, ненавязчиво оплетая запястья, подбираясь всё ближе к локтевому сгибу, и…
Страх пронзил сердце девушки – она услышала, как Вера Михайловна театрально созывала всех на поиски «цветка папоротника» - а это значило, что она, Алёна, сейчас здесь останется одна, запутавшись в странных чёрных водорослях у берега реки. Звать на помощь не хотелось – одноклассники поднимут её на смех, но водоросли упрямо держали девушку, и чем больше она пыталась высвободить опутанную руку, тем, казалось, крепче они удерживали её…
Алёнка с тревогой посмотрела вслед удаляющейся к лесу группе, и в тот же миг её осенило прозрение: водоросли, удерживающие её, были вовсе не водорослями… Это были волосы – чёрные, как воронье перо, длинные, шёлковые…
Со всей силы, подогретой страхом, она рванула руку на себя, но Сила, удерживающая её, возросла тоже, и девушка полетела лицом вниз, в тёмную воду реки…
Первое, что бросилось ей в глаза, парализованные страхом – белое, совершенно бескровное лицо покойницы – безупречно прекрасное, с тонкими смоляными бровями, впалыми щеками, невидящими, но казавшимися живыми глазами… Отчего-то Алёна знала, что они синие, окаймлённые опахалами чёрных густых ресниц. Волосы мёртвой девушки освободили руку живой школьницы и теперь развевались в потоке воды, но тонкие бледные пальцы схватили Алёну за плечи, и потянули к себе, ближе, ещё ближе…