Репит
Шрифт:
— Спасибо. — Я встречаю его усмешку легкой улыбкой и тянусь за сахаром, чтобы подсластить кофе.
И жизнь, в целом.
Мне это нужно. Прошло больше недели с тех пор, как я разговаривала с Эдом. Он не пишет, я — тоже. Ему, вероятно, это дается легко. Мне сложнее, но я стараюсь. Стараюсь не думать о нем, не вспоминать, как он выглядит, как звучит его голос, и не зацикливаться на том, что рассказывал о нашей прошлой жизни. В добавление, сегодня пришло уведомление из банка. Больше я там не работаю. Но хотя бы денег на счете прибавилось — мне выплатили отпускные
Пытаться быть полезной и держать себя занятой — вот и все, что мне остается. Я убираюсь в доме, готовлю еду, читаю, хожу гуляю и к врачу. Доктор Патель и Френсис советуют не торопиться, но я чувствую, что застряла где-то между прошлым и будущим. Отстойное ощущение.
Помимо периодической головной боли, я теперь испытываю острое беспокойство. Плохо, что не могу вспомнить, как упала в обморок, но еще хуже, что нельзя предсказать, что вызовет приступ. Например, толкотня в кофейне, весь этот шум…
Я выхожу на улицу, и мне сразу легче дышать.
— Клем? — Молодая женщина настороженно улыбается мне. Она невысокая, с очень короткими волосами и смутно знакомая. — Клементина?
— Да.
— Я, эм… это странно. Я не знаю, что сказать.
— Можно для начала представиться. — Я делаю глоток обжигающе горячего кофе.
— Верно. — Она улыбается смелее. — Ты, конечно, не помнишь, но мы были друзьями. Хорошими друзьями.
Я молчу, ожидая продолжения.
— Меня зовут Шеннон.
— Ты из тату-салона Эда, верно?
— Точно. Я и администратор, и ассистент. В общем, на все руки от скуки. — Она переминается с ноги на ногу. — Я не успела поздороваться, когда ты приходила на прошлой неделе. Мы, ведь, не знали, что с тобой случилось. Это был настоящий шок.
— Значит, мы с тобой дружили, когда я была с Эдом?
Она кивает.
— Когда вы разошлись… ты отстранилась от всех нас, но это и понятно.
— Эд упоминал, но хорошо знать наверняка.
— Я хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
— Очень мило с твоей стороны. — Я наклоняю голову. — Ты живешь в этом районе? Я не видела тебя раньше.
— Нет. Я как раз ехала к твоей сестре и случайно увидела, что ты идешь сюда, поэтому просто…
Я киваю.
Шеннон наконец перестает улыбаться.
— Может присядем? У тебя есть минутка? Мне бы очень хотелось узнать, как у тебя дела.
— Конечно. Сядем снаружи?
Я иду в конец открытой веранды и нахожу пустой столик. Рядом сидят двое мужчин в рабочей одежде — грузовик городской электрокомпании, припаркованный неподалеку, вероятно принадлежит им — и женщины в спортивной одежде. Они косо смотрят на бритые виски Шеннон и ее татуированные руки.
Здесь, в пригороде, люди более консервативные.
— Значит, мы познакомились через Эда? — спрашиваю я, осторожно снимаю крышку со стаканчика и дую на кофе.
— Верно.
Я жду. Когда встречаю людей, которых должна знать, но не помню, я часто молчу — не понимаю, что говорить. К тому же это полезно для получения информации — люди, как правило, сами заполняют паузу.
— Это так печально. Я имею в виду… вы с Эдом так старались,
— Не совсем. Может расскажешь?
— Боже. — Она хихикает и закатывает глаза. Будто из-за моей потери памяти ей не по себе. — Все, что захочешь узнать.
— Мы с тобой были настолько близки?
Она приподнимает одно плечо.
— Ну да.
Я до сих пор плохо понимаю ту Клементину, которой была до амнезии — например, почему она просто вычеркнула из своей жизни людей, которые предположительно были ей небезразличны — и возьму всю информацию, которую смогу получить.
Птица клюет остатки булочки на соседнем столе. Звуки болтовни посетителей и шум от случайно проезжающего автомобиля наполняют воздух. Шеннон кладет локти на стол и наклоняется вперед. Она кажется простодушной, но я этому не верю. Может потому что я параноик? Или, может быть, у меня просто дерьмовый день, и я завидую, что она может проводить время в обществе Эда?
— Мне бы хотелось услышать обо всем, — я усаживаюсь поудобнее. — Если не возражаешь?
— Конечно.
Шеннон говорит больше часа, а я слушаю.
Похоже, есть два типа людей. Одни предпочитают держать мнение о тебе при себе. Вторые с радостью тыкают им тебе в лицо. Шеннон принадлежит к последним.
Операция «Новый жизненный старт» начинается с того, что я записываюсь на курсы самообороны. Френсис не возражает, но настаивает, чтобы я ездила на такси, а не ходила одна. Меня это вполне устраивает.
Физическая подготовка: упражнения и прочее пока не для меня, но я впитываю, все, что говорит инструктор. Гэвин — подтянутый парень корейско-американского происхождения учит нас слушать свои инстинкты: если они бьют тревогу, надо быть настороже. Он показывает, как языком своего тела дать понять, что ты — не легкая мишень. Рассказывает, как использовать ключи или шариковую ручку, как оружие, и о том, что самое главное в такой ситуации — попытаться убежать. На следующем уроке мы перейдем к трем ключевым областям атаки: глаза, горло, пах. Гэвин серьезно подходит к делу. Он тратит много времени, чтобы убедиться, что я все понимаю. Может быть, он просто хороший учитель, а возможно тут что-то большее. Синяки на моем лице еще не исчезли, и при желании можно разглядеть шрам за челкой. Гэвину нетрудно догадаться, что мой интерес к самообороне не праздный.
После занятия я иду пешком от Вест-Энда, где проходят занятия, до Старого Порта. Сейчас только восемь часов, ярко светят фонари, вокруг полно людей, но я то и дело оглядываюсь. Небольшой газовый баллончик, как бита, крепко зажат в руке.
«К черту! — вдруг решаю я. — Жить в постоянном страхе я не буду!»
Баллончик возвращается в сумку. Я заставляю себя расслабиться и наконец-то обратить внимание на то, что меня окружает.
В районе Старого Порта булыжная мостовая, полно туристических магазинчиков, старых красивых зданий и ресторанов, которые так и манят зайти. Но я продолжаю искать «У Вито» — Эд советовал там побывать.