Репетитор
Шрифт:
– Ну, ты все-таки узнай у начальства, – приставал я. – Может и мне найдется место у алтаря?
Ведя разговор, я попутно анализировал своего собеседника. Его карие глаза изучающее смотрели на меня, брови дергались от мыслительных усилий, уголки рта кривились в недоверчивой улыбке. Частые паузы в речи – также свидетельство недоверия. В общем – рефлексы профессионала среднего уровня.
– Ладно, узнаю, – сдался, наконец, охранник. – Как в следующий раз приедем, я тебе скажу ответ.
– Это когда? – не нарушая темпа речи,
– Через неделю, в следующий вторник, – машинально ответил он и вдруг испуганно закрыл рот рукой. – Но я тебе ничего не говорил, понял?
– Понял, не переживай, – успокоил я его. – Буду надеяться, что и на моей улице перевернется грузовик с повидлом.
– Ты почему один? Где напарник? – обрушился на охранника, появившийся Боровский. Но Виталя уже спешил к нам, застегивая на ходу пуговицы.
– Вы кто? Бодигарды или приложение к «Мурзилке»? – злился политик. – Не могут полчаса потерпеть!
В окружении своих «дубов» кандидат в президенты покинул наше заведение. На мою самую лучшую прощальную улыбку он не ответил. Видимо она была недостаточно белоснежной.
3
Проводив Боровского, я снова позвонил своему голубоглазому начальству и сообщил дату его следующего визита. Лена ненадолго задумалась, потом сказала:
– Нам нужно увидеться.
– Когда и где?
– Давай завтра вечером в семь. У меня, – она назвала адрес.
– Нет ничего дальше, чем вчера, нет ничего ближе, чем завтра! – весело продекламировал я китайскую пословицу и спросил:
– А что у нас на вечер? Программа «Разврат и мы»?
– И не мечтай! – фыркнула красавица и отключилась.
Приехав за полчаса до встречи, я, по старой привычке, на всякий случай познакомился с живописными окрестностями знаменитой Тверской улицы. Елена жила в новой многоэтажке, одиноко торчащей в одном из старинных переулков. Воспользовавшись лифтом, я поднялся к ней на шестой этаж. Лифт был явно антивандальной модели, специально для России – полностью металлический, созданный с учетом высокой враждебности населения.
Хозяйка встретила меня в полной боевой готовности. Достоинства ее стройной фигуры подчеркивало шикарное, черное с серебром, вечернее платье. Белокурые волосы были уложены в искусную прическу и опрысканы лаком. Большие голубые глаза умело подведены. От женщины исходил легкий аромат духов.
Вручив начальнику цветы, я прошел в гостиную и уселся в огромное итальянское кресло. Елена поставила букет в вазу и спросила меня:
– Чем тебя угостить? Есть коньяк, водка, пиво.
– Хватит с меня этих баварских пивных праздников. Давай, для разнообразия, выпьем чего-нибудь приличного.
– Тогда я приготовлю нам коктейль «Куба Либре», – решила хозяйка и отправилась на кухню.
Чтобы
– Не забыла еще, как это делается? – спросил я, наблюдая за ее сноровистыми действиями.
Лена разлила по бокалам ром и положила несколько кусочков льда. Затем долила бокалы колой и выдавила дольку лайма.
– После восьми лет жизни на Кубе, трудно разучиться делать коктейли, – сказала красавица, осторожно размешивая содержимое бокалов. – Ну, вот и готово!
С питьем в руках мы вернулись в уютную гостиную и устроились рядышком на диване.
– Что скажешь? – спросила Лена, дегустируя напиток.
– Познакомился с клиентом, – осторожно начал я. Всегда приходиться считаться с наличием записывающей аппаратуры. Дама, рядом со мной, поняла меня и звонко рассмеялась.
– Расслабься. Здесь нет «прослушки». Можешь говорить открыто.
– Я рассмотрел вблизи эту гильдию обреченных, – продолжил я. – Боровский конечно не комильфо. Типичный политикан.
– Как его охраняют?
– Я видел четверых. Каждый из них тяжелее меня раза в полтора. Все вооружены СП-4 – бесшумными пистолетами для спецназа.
– Как ты узнал?
– Попросил поиграть, – отшутился я. Не объяснять же женщине, что Виталик не успел прикрыть оружие, выбегая из туалета.
– Твое мнение о возможности проведения операции? – деловито задала следующий вопрос Елена.
Я скорбно поджал губы.
– Будет трудно. Эти ребята свое дело знают туго.
– Ну и какой же вывод? Что мне доложить Александру Александровичу? – настаивала красавица.
В ответ я грустно прочитал:
– Подобные вишневому цвету
Мы опадем,
Чистые и сверкающие…
– Как красиво. Что это? – спросила Лена.
– Прощальное письмо одного камикадзе из отряда «Семь жизней», – печально ответил я и, смахнув несуществующую слезу, одним глотком осушил свой бокал.
– Ну что ты, Сережа, – мягко сказала Ленка и «нечаянно» придвинулась ко мне поближе. – Зачем так мрачно. Я верю, что у тебя все получится.
Я, в свою очередь, совершенно случайно обнял ее и нежно проворковал в розовое ушко:
– Спасибо, дорогая Елена Николаевна. Ваша вера приведет меня к победе.
Тело женщины под моей рукой вдруг расслабилось, белокурая головка легла мне на плечо и голубоглазая бестия прошептала:
– Ты все издеваешься надо мной, дурачок, а я ведь действительно боюсь за тебя.
Она вздохнула и поцеловала меня в губы. Я ответил ей и она, сбросив платье, властно потянула меня на себя…
Возвращаясь утром домой, я думал над странным поведением Елены. Она всегда была холодной, рассудительной натурой и вдруг подарила мне такую страстную ночь. Обращал на себя внимание и следующий факт. Поздно ночью, когда наши любовные силы иссякли и мы просто лежали, обнявшись, я, неожиданно для себя самого, спросил подругу: