Ренегат
Шрифт:
Если бы взгляды могли наводить на человека порчу, она бы вся покрылась зловонной коркой. На одно мгновение. Потом Райс перестал сердиться и хмуриться, и его губы расплылись в некоей полуулыбке.
— Ну ладно, — смягчился Реддинг, — расскажите мне, куда вы направляетесь.
— Туда, куда вы.
Брови сошлись у Райса на переносице, он помрачнел.
— Это невозможно.
— Возможно, — ответила Сюзанна. — Вы не можете не считаться со мной. Я имею право быть в курсе всех дел больше, чем вы и Вес. Я отправлюсь с вами, куда бы вы ни ехали.
Райс
— Сюзанна, вы же не ребенок.
— Тогда скажите мне, куда вы едете.
— Вам лучше не знать этого.
— Почему?
Всю жизнь Реддинг совершал только те поступки, которые были выгодны ему, тем, что он получал от жизни, Райс не делился ни с кем и не понимал, зачем брать в расчет чужие мнения, желания, убеждения. Только что он был вынужден пойти на откровенный разговор с Весом, потому что ни сном, ни духом не ведал, что делать с бумагами, похищенными из сейфа Мартина. Райс не умел доверять людям и дружить с ними, не умел делиться с людьми ни душевными порывами, ни материальными ценностями. Для Реддинга обратиться к кому-либо за советом или поделиться чем-либо было равносильно предательству собственного "я", нарушением правил, которые он вырабатывал в течение всей жизни. Тем не менее… была одна причина, по которой следовало уберечь Сюзанну от прогулки по прерии в одиночестве.
Райсу очень хотелось привезти ее в укромное место, где они могли бы побыть одни, без посторонних глаз. Женщина была красива. Полуденное солнце играло ее блестящими темными локонами. Широко раскрытые лиловые глаза вызывающе насмехались над ним, и это раззадоривало Реддинга сильнее, чем женская беспомощность и слабость. Он восторгался ее физической силой и силой характера. Эта женщина властно притягивала его, не давала ему покоя, заставляла держать себя в форме.
Брюки плотно обтягивали прелестные округлые женские формы. Райс прекрасно знал, что эта нежная припухлость великолепно уживается с силой и тренированностью мускулов. Он почувствовал, как огонь страсти разгорается в нем сильнее и сильнее. В паху болело, мужская сила требовала выхода. Реддинг выругал себя за малодушие и неумение держать себя в руках, хотя с другими женщинами он мог быть очень сдержанным.
Сейчас у него не было времени на удовольствие, и Райс возблагодарил Небо за это.
Реддинг не мог позволить женщине следовать за ним. Это было слишком опасно. И он решился сказать ей правду.
— Я еду на ферму Диаса. Там я время от времени скрываюсь. Диасы присматривают за моей лошадью и одеждой.
— Ночной Ястреб, — догадалась Сюзанна, — значит, вы собираетесь на очередную вылазку.
— С вашим братом, — добавил Реддинг. — Но сегодня совершенно безопасное дело.
У Сюзанны потеплели и набухли глаза.
— Спасибо вам за это и за…
Райс кивнул, не давая ей возможности продолжать.
— Не волнуйтесь, с вашим братом ничего не случится.
— Спасибо вам.
— Не нужно мне вашего спасибо, — неожиданно грубо оборвал ее Реддинг.
Сюзанна пропустила его грубость
— Нельзя ли мне присоединиться к вам ночью?
— Нет.
— Но почему?
— Некоторые люди слишком беспечны и не задумываются, куда палят.
— Это может произойти и с вами.
Реддинг ухмыльнулся. Кривая самодовольная усмешка.
— Я живуч, как кошка. Сомневаюсь, чтобы вы обладали подобной живучестью. — Неожиданно он стал серьезен. — Миссис Фэллон, разрешите мне привести еще один довод. В вашем присутствии я становлюсь беспечным и невнимательным. Думаю, то же случится и с Весом. Хотите ли вы подвергнуть нашу жизнь такому риску?
— Нет, — покачала головой Сюзанна, поняв, что Райс воспользовался беспроигрышным доводом. — Когда вы вернетесь?
— Завтра.
Сюзанна заглянула в глаза Реддингу, пытаясь молча выведать то, о чем не решалась сказать вслух.
— Райс… будьте осторожны…
Он с трудом сглотнул слюну. Взгляд его был прикован к ее лицу. Когда Райс заговорил, голос его показался Сюзанне отрывистым и низким.
— Я всегда осторожен.
— Не всегда, — Сюзанна собралась отчитать его за прошлые грехи, но поняв, что это не ко времени, развернула лошадь и поскакала к ранчо, зная, что он будет сопровождать ее до тех пор, пока она не окажется в полной безопасности.
Райс встретился с Весом в условленном месте, на старом, уютном, скромном кладбище, где был похоронен Фрэнк Карр. Как и Реддинг, Вес был весь в черном. В поисках подходящей одежды он перебрал весь гардероб Марка, свой и своего отца. Но в отличие от Райса, Вес не выглядел элегантно, разрозненные части черного маскарадного костюма были разных размеров. Вместо широкополой шляпы на голове сидело нечто вроде дамской нашлепки. Так или иначе, главная цель была достигнута: двое в черном, что было особенно важно, если им придется заметать следы ночью или ранним темным утром.
Вес чертыхался про себя, представляя, как он выглядит со стороны. Взрослый человек, крадущийся по лесу. Ночные налеты противоречили его прямой натуре. Ему было больше по сердцу выйти и в открытую сразиться с противником. Но он понимал цели и доводы Реддинга: необходимо было сплотить арендаторов, владельцев ранчо, бывших плантаторов — всех, кто жил по соседству, и Вес был готов способствовать этому. Он прекрасно сознавал, что если Реддинг уедет, у него почти не останется шансов справиться с Мартинами.
Но все равно, акция, в которой он принимал участие, была ему неприятна. Вес приладил себе деревянную ногу только здесь, на кладбище. С утра, запершись у себя в комнате, он был занят подгонкой протеза. Провозившись с час, он начал прорабатывать варианты усовершенствования протеза. Если ему удастся приспособить протез для себя, это может стать спасением для тысяч жертв войны или несчастного случая. Боль, которую можно было превозмочь, не шла ни в какое сравнение со счастьем быть как все. Вес прекрасно знал, что своим возрождением он обязан Реддингу.