Реминисценция
Шрифт:
- Ты знаешь, что этим мы навлекаем на себя проклятие? Ты помнишь, о чем нам говорили, когда мы жили в лесу? – Кристина еле уворачивалась от цепи Евы.
- А мне уже все равно. Разве это не конец? Я лишь хочу добраться до ее глотки! – кричала Ева, запыхаясь, размахивая над своей головой цепью пытаясь нанести удар то мне, то Кристине. Мы метались в камере, словно в клетке и слышали ядовитый хохот своей сестры.
Я услышала лязг метала позади себя. Обернувшись, я увидела злополучный меч, которым Кристина вырезала сердце Ярослава. Резко рванувшись в сторону к нему,
- Прекрасно!!! Что за зрелище!!! Убейте другу друга!!! – сквозь слезы и смех кричала Изольда.
Мне стало так противно, так горько, что с громким хрипом, я дотянулась до рукояти меча и вскочила, пытаясь унять старшую сестру, которая из всех сил лупила руками по лицу Кристину. Увидев меня, она нагнулась за цепью, что валялась возле ее ног, я резко вскинула ногу, ударяя ее по лицу. От удара она быстро прошагала назад, пытаясь не упасть, но все же цепь в руках удержала. Коротко взмахнув ею, она попыталась нанести мне удар, но расстояние было слишком большое. Ей не хватило около трех сантиметров. Теперь она сделала резко два шага вперед, нанося цепь для нового удара, зная, что сейчас она точно достигнет цели.
Я попыталась защититься мечом, и взмахнула им в правую сторону, как бы отмахиваясь. Снова этот ужасный лязг метала. Цепь обвила мой клинок словно змея, пытаясь нанести последний удар, я рванула меч на себя, но Ева его крепко держала. Теперь она дернула цепь в свою сторону, и набросилась на меня. Я, потеряв равновесие, падала на встречу к ней…
Клинок вошел в упругую женскую плоть. Алая кровь омыла железо, испачканное в грязи. Я смотрела с ужасом, на то, как моя сестра улыбалась и шептала мне – «Прости».
Я не сразу поняла, что она это сделала специально. Она намеренно дернула клинок в свою сторону, и напоролась на него. Она заранее знала, что так и будет. Она заранее принесла себя в жертву.
Эти мысли сотнями плетей разбились о мою спину. Я не могла вымолвить ни слова. Она сама убила себя, пытаясь заставить думать обратное Изольду. У нее получилось. Заклинание было разрушено.
Я схватила Еву за плечи, и зарыдала. Молча. Я задыхалась. Меня душило. Изнутри. Слюни и сопли измазали мое лицо. Жуткое зрелище жуткой боли.
Лязг метала… это обрушились своды решетки, и теперь путь был свободен.
Как радовалась Изольда. Она совершенно не боялась, что уже сейчас, мы вновь имеем силу, и нас двое.
Отблески пламени, в этом оглохнувшем мире… брызги песка, земли…
Изольда рысью бросилась в лабиринты этого подземелья. За ней немедля побежала Кристина.
Оставаться здесь было нельзя. Кристина не подумала, что нужно держаться вместе, но об этом подумала я. Схватив меч. Я с усилием потянула его на себя. Кровь стекала с клинка на цепь, и тихо капнула на тело моей сестры. Из ее рта, тоже шла кровь.
- Иди… - прохрипела она. Я посмотрела во тьму,
Я стиснула зубы так, что они заскрипели.
- Иди… - закашлявшись и захлебываясь в своей крови, повторила Ева…
Это были ее последние слова.
Глава 16 - Дыхание Гнева
Как много демонов вокруг,
Что терзают мою душу
Образ дьявола, окрашенный как шут
Мое сердце душит.
И лица Бешеных мелькают,
У них оскалены клыки
Мои силы иссякают,
И тают вновь слезой мечты.
И я в тени себя не узнаю
И в гневе зеркала разбиты
Над черной пропастью парю
Где Падшие растерзаны, убиты.
Я ранен, и стекает кровь
Твари ночи, обезумев, прибегают
Я не проиграю вновь,
Что бы не случилось – не раскаюсь.
И сухая боль некстати,
Горят, горят во тьме глаза
С нетерпеньем жаждут твари
Когда покатится слеза.
И в этой Тьме, безумном мире,
Где ночью воспаряют три луны.
Остался путь к Надежде, Вере
Где в доме свет. Готовы к схватке Ангелы.[1]
Я бежала в режущей тьме. Падала, но моментально поднималась на ноги. Я лишь одним чутьем не врезалась в стены, руки рыскали по сторонам, глаза пытались куда-то всматриваться, пока, наконец, я не увидела яркий свет, идущий из-за поворота.
Я увидела выход, и стала взбираться по лестнице, задыхаясь, но с диким криком, давая знать, что еще жива, и не погибну, пока не убью ее. И все равно, что затем будет. Потом уже ничто не будет иметь смысла.
Я выбралась на улицу. В эту темную, пасмурную ночь. Где все небо было затянуто серыми слезами мрака.