Реминисценция
Шрифт:
- Я была ею. Пей. Если бы я хотела тебя отравить или убить, то оставила бы тебя умирать. Этот настой лишь восстановит твои силы. Очень древний рецепт. Многие колдуны и ведьмаки пили его перед, и после битвы.
Я выпил. Сморщившись от горечи во рту, из груди вырвался хрип.
- А теперь послушай меня. И запоминай. Впереди долгая ночь и долгая история. Которая даст тебе ответы и новые вопросы. Я начну с начала. С самого начала.
* * *
Меня разбудил громкий взрыв. Открыв глаза, я увидела, как по комнате второпях собирается мама. На
- Что случилось, мама? Что происходит?
- Не волнуйся дочка. Все будет хорошо.
Вскочив с кровати, я надела свой сарафан и подбежала к окну. То, что я увидела, надолго засело в моей памяти. Каждый дом окружили люди в черных плащах с капюшонами на головах. У каждого в руке был факел. Издалека было видно толпу людей в грязной одежде. Они были вооружены вилами и лопатами.
Мама взяла меня на руки и, накрыв сверху мокрой простыней, вынесла на улицу. Кругом все пылало. Слышался плач женщин и детей. Дома горели, на улице было трудно вздохнуть.
- За что? Как вы смеете? – крикнула моя мать.
Один из этих страшных людей вышел вперед и снял капюшон. Его лицо было испещрено глубокими шрамами, из которых сочился гной вперемешку с кровью.
- Именем Инквизиции женщины и любой другой женский род этой деревни приговорены к сожжению на костре или мгновенной смерти и кремации. Вы можете оставаться на своем месте, вас не тронут. – Последнюю фразу он произнес, смотря на отца.
- Только через мой дух и мое тело. – Вскинув арбалет, он отошел к нам и закрыл нас спиной.
Мне стало страшно.
- Папа, не надо!!! – я заплакала и вжалась в плечо мамы.
- Виктор!!! Не надо! Пусть будет так как они хотят! Но не трогайте девочку! Ей всего шесть лет! Что она сделала? В чем она повинна?
- В том, что родилась… - ответили из толпы. Каждый из них достали кинжалы и стали приближаться.
Тихий свист стрелы и сию секунду же последовавший хрип возвестил о том, что смерть настигла своей цели. Десятки горящих стрел из леса, с затянутого дымом неба, в ответ быстро отняли жизнь отца.
- ВИКТОР!!! НЕТ!!!
- Елена… за тебя… и за Аду…
Сзади дом уже пылал. Меня отняли у мамы. Я брыкалась и пиналась, всеми силами выказывая сопротивление, но меня бросили к ногам лошади, я попыталась бежать, но меня ударили по лицу и за шиворот кинули в клетку на колесах, где были другие девочки. Повозка тронулась к центру деревни, где уже были готовы костры.
Я плакала вместе со всеми, а потом увидела маму. Ее тащили за волосы два грязных человека в железных кольчугах. На ее лице я видела кровь и слезы. Платье было разорвано, а волосы спутаны. Я знала, что она не боится за себя. Моя мама сильная, она боялась только за меня.
- Женщины первые!!! Затем дети!!! Пусть эти отродья тьмы видят, как они отправляются к своему создателю в гиену огненную!!!
К большому деревянному столбу на постаменте уже были привязаны и другие женщины. Их лица выражали спокойствие. А те, кто прятались за маской гнева, на самом деле тряслись от страха.
Пять женщин были привязаны к столбу, огонь с каждой минутой становился более жадным. Вот он уже своим языком ласкает их ноги, с каждым мгновеньем приоткрывая свою пасть все шире
Я закричала, своими руками тряся железные прутья клетки. Невдалеке я увидела человека с маленькой книжкой в руках. Он шептал молитвы. Сразу же я услышала тихий шепот, больше похожий на женский хор. Среди голосов я услышала голос мамы. Я была уверена, что никто больше этого не слышит. Лишь присмотревшись лучше, я увидела еле заметные движения губ всех женщин, которые были привязаны рядом с моей мамой. Плач прекратился еще у четырех девочек в клетке. Все они заворожено слушали.
- Кольцо ведьм… - прошептала я. Вспоминая, как собирались у мамы ее подружки и обсуждали разные интересные вещи, пока папа был на охоте. Я вспомнила, что такое Кольцо ведьм.
Магический ритуал, освобождающий силу ведьмы и передающую ее своей преемнице дочери, если же дитя не имелось, то любой другой девочке, отлученной от матери… Передача сил сопровождалась смертью ведьм, если они не погибали в бою, то к ритуалу прибавлялось заклинание на освобождение последнего желания матери. Помню как в весеннее равноденствие, мы с мамой танцевали под луной на зеленом лугу, а потом вокруг костра, другие женщины проводили ритуал. И если кто из них погибал в бою, то сила переходила к дочери. Но она могла возродиться в любом другой форме проявления. От повелевания стихий, до главенства над элементалем природы. Силы были разной породы. Если же, ведьма не погибала в бою, то она могла, произнеся заклинания насильственно передать свою силу преждевременно, при этом освобождая сокровенное желание. Ментальная вспышка вырывавшаяся при этом забирала жизнь заклинательницы, и воплощала желаемое. Все пять женщин желали одного. Спасения детям. Свободу и жизнь своим дочерям. Сила заклинания усиливалась биополем каждой. Ни одна из них, ни в праве была применять свою силу, боясь за жизнь детей. Если ведьма погибла бы в бою, то силы перешли бы к маленьким необученным детям, и их бы тоже сожгли. Так что этот поступок был единственно верным.
Все эти сложные знания очень быстро усвоились в моей голове, и я принялась ждать.
Спустя несколько минут, с неба в огромный столб, к которому были привязаны женщины, ударила молния. Свистящий ветер перекрыл крики ужаса. И молнии забили одна за другой. В толпу, в эту прогнившую до костей серую массу. Одна молния ударила в сосну, и она с треском обрушилась на нашу клетку. Образовался лаз. Бросившись к нему, я выбралась на свободу. Испуганные, кричащие, эти злые люди не замечали ни меня, ни других детей. Все волновались лишь за свои жизни. Лишь этот священник со своей маленькой книжецой все стоял и шептал.
Мощной стеной, укрывавшей царивший вокруг хаос, на землю обрушился поток дождя. Поскальзываясь босыми ногами на скользкой грязи, я подбежала к матери и припала к ее ногам. Пламя вокруг почти стихло, так же как и ее жизнь. Она лишь слабо улыбнулась, посмотрев мне в глаза, этот взгляд был последним. Он так и застыл на мне. Дождь смывал мои слезы и размазывал грязь от рук по лицу. Я еще долго пыталась развязать веревку, связывающую руки матери. Но тщетно.
Кто-то схватил меня за руку и поволок в лес. Взглянув на лицо человека, я узнала в нем священника. В свободной руке он все так же крепко сжимал свою библию. Я попыталась вырваться из его хватки, и споткнулась. Он одной рукой держал книгу, а другой достал из кармана распятье.