Ремесло государя
Шрифт:
– Вином??? – Токугари даже попытался высвободить непокрытую голову из цепких матушкиных рук, но безуспешно…
– Стой, не трепыхайся… Может, и не вином, а уж духами точно. Я даже скажу какими. «Серебро Винари». Кто же это у нас такими душится на исходе лета? Уж точно, что не ее Высочество, ибо у моей невестки, при всех ее… особенностях, хороший вкус, а тут… погоди, погоди…
– Ай! Матушка! Ты зачем мне волосы вырываешь? Знаешь, как больно? – Принцу, конечно же, вырванный волосок не причинил ни малейшего беспокойства, но следовало отвлечь матушку от догадок, переключить ее внимание на что-нибудь более мирное, домашнее… – Что ты там выдернула, вражескую магию?
– Нет, просто
– Подумаешь! Вон, у графа Веври вообще лысина чуть ли ни в тридцать лет началась. И ничего – счастлив, бодр, любимчик всех на свете дам! А что до вина, то я, после того злосчастного раза, буквально пару раз его отведывал, и уж никак не сегодняшней ночью. Я только что от батюшки, как ты правильно догадалась…
– И что он там? Мириться затеял?
– Матушка! Как ты нас всех насквозь изучила! Именно: он хотел бы навестить тебя в твоих покоях вечером, надеясь, что ты устроишь там ужин и пригласишь его.
Императрица колыхнулась, насколько ей позволил объемистый корсет, и опять глубоко вздохнула.
– Пусть приходит, чего уж там. Я и без него, признаться, соскучилась. Все вы меня позабыли, позабросили…
– Матушка, прости, но это неправда! Я никогда о тебе…
– Овегури Самата. Вот кто такими духами душится! Тебе не стыдно?
Принц неожиданно для себя покраснел и метнул взгляд в сторону фрейлин, похожих на стайку златокрылых мотыльков, те хихикали и перешептывались тут же, в палате, но чуть поодаль, на нижней половине. Конечно, они стояли не близко, в противоположном конце покоев, но наверняка все слышали. Если барон Гарами Самата узнает об этом – а теперь ведь непременно узнает – вместо друга у принца одним тайным врагом станет больше. Он на той неделе уже должен вернуться с восточных рубежей…
– Ты покраснел, мой сын. Это хорошо, это внушает мне надежду, что ты еще не до конца испорчен. Не смотри на фрейлин, они слышат только мой подробный рассказ о выращивании левкоев, уж так я приколдовала для твоего спокойствия, и странно, что ты этого не заметил. Я имею в виду, что магии моей не заметил. С другой стороны, я смерть как не люблю колдовать, годами этого не делаю…
Принц выдохнул и во всю мощь вдохнул, в сердце сразу же вернулись свет и тепло.
– Ага, матушка! Заметишь тут, когда ты колдуешь! Тем более у себя в покоях! Какое счастье, что ты у меня такая искусница! А завтракать будем?
Императрица, довольная искренней похвалой сына, вместо ответа повела десницей, снимая с пространства ткань заклятья, и хлопнула в ладоши. На зов тотчас приблизилась старшая фрейлина ее свиты, юная герцогиня Кусони Баринга.
– Куси, милая! Вели накрывать, на малом столике, для меня и для его Высочества. Мне, проследи нарочно, чтобы поменьше порции подавали, а его Высочеству побольше, вон как исхудал.
– Я исхудал? Впрочем… от переживаний за судьбы Отечества, ни от чего иного. – Принц в упор поглядел на голые плечи фрейлины и перевел взгляд повыше, чтобы зацепиться взглядом за взгляд, но юная герцогиня великолепно понимала, с кем имеет дело: прелестный ротик ее улыбался почтительно и едва ли не призывно, однако взор ее был безмятежен и пуст, направлен куда-то вдаль, сквозь принца, но ни в коем случае не на него.
– Сын мой, не надобно этим шутить, сии слова не таковы, чтобы трепать их попусту.
– Прости, матушка, ты права, а я не прав. Но сейчас я плотно позавтракаю и непременно поправлюсь. Разреши, я отряжу посыльного к Его Величеству, ибо я обещал доложить ему о твоем милостивом согласии. Ну, насчет сегодняшнего ужина?
– Я сама отправлю, и уж он сообразит, что ты его поручение выполнил. Кроме того, сударь мой сын, что же
– Отец хотел как можно скромнее, попросту.
– …количество гостей и присутствующих, время ухода, если он не захочет прикорнуть в моих покоях. Приличия надобно соблюдать в любом возрасте и при любой простоте. Хотя, конечно, были времена, еще задолго, задолго до твоего рождения… Это теперь он старый брюзга, а тогда пылал. За день, бывало, по дюжине записок, егерскою почтою, из любого конца Империи, а в каждой записке… Впрочем, любое пламя иссякает…
– Но, государыня! И отец, и я… Наше пламя к тебе никогда не иссякнет! Никогда! Матушка, верь… И сестры, и брат… Мы все… Будь я проклят, если лгу хотя бы на соринку!
Императрица сунула было белейшую ручку к подносу на резном столике – за платком, но передумала и царственным пальчиком смахнула поочередно две слезинки с уголков глаз.
– Да, да. Я знаю, это я так… Дай же мне руку, дорогой мой сын, и идем завтракать.
Государыня хорошо знала вкусы старшего сына: основным блюдом к завтраку было отваренное в обычной воде молочное мясо, любимая пища его Высочества… И вода, и мясо были совершенно свободны от всего постороннего, даже не подсаливались, но зато к мясу подавались добавки, обширнейший поднос, плотно уставленный приправами: травы, уксусы, перец, соль, сухарики, горчицы, соусы сладкие, соусы горькие, всякие присыпочки из толченых орехов… Токугари иногда садился за стол и сам не знал, чем он сейчас воспользуется, но в эту трапезу – заранее понимал, что хочет обмакивать мясо в горький хвощевой соус, а сами кусочки чтобы с умеренным жирком… И запивать простым сладким взваром-м-м-м… У-у-у… вот оно… Вот это да. Яд заговоренный.
Токугари еще полтора месяца назад, почти случайно, обратил внимание на необычный, хотя и не ядовитый, «щиплющий» привкус вина, поданное ему на вечеринке у барона Самата, своего приближенного и друга, с женой которого у него развернулся с недавних пор осторожный и сладостный роман. Принцу не понравилось… вот не понравилось внезапно наличие незнакомого привкуса… Пусть и безопасного. Он вышел в отхожее место и там, с помощью пальцев и колдовства, выдернул прямо из горла частицы выпитого, пропитал ими платок, сам платок окружил сохранными заклятьями и дальше уже веселился весьма умеренно. И недолго: вспомнил, якобы, о срочном поручении государя…
Домашние жрецы почти сразу же определили, что в вино добавлено обработанное магией масло семян ясеня, совершенно безвредное для животных и людей, совершенно безвкусное и неощутимое…
– Только вашему Высочеству дано было ощутить наличие столь мельчайшего присутствия колдовства в сем злокозненном напитке, необыкновенное чутье вашего высочества достойно не просто восхищения, но прекло…
– Дальше, без болтовни. Зачем оно, если безвредно?
Выяснилось, что с давних пор существует разновидность ядов, так называемых составных, постепенных, которые действуют только будучи собранными вместе в одном теле. Например, семена ясеня могут быть задействованы в нескольких видах таких отрав. Чтобы определить все четко, без ошибок, надобны… Ваше высочество, надобны образцы следующего слоя, тогда можно будет уверенно говорить о том, каков будет весь яд… Кроме того, вполне возможно, что будущая отрава была нацелена вовсе не на его Высочество, а на одного из сотрапезников… Но, с другой стороны, сия предерзостная выходка, даже на этом первом шаге – уже преступление против Империи и династии… Но доказать злоумысел сейчас, после того, как все следы иссякли, просто невозможно…