Релокант 10
Шрифт:
Один из сильнейших «танков» среди релокантов с Земли занял вершину небольшого холма из камней и раствора, что появился на месте обрушившейся стены.
— Не бойтесь магии! Она будет жалить не сильнее пчелы! — Боров активировал амулет на шее, что на ближайшие полчаса давал высокое сопротивление магическому урону всем союзникам вокруг.
Самые яростные, самые жадные и самые безрассудные твари думали, что люди испугаются и сбегут. Они решили, что их оскаленные зубастые морды прогонят человека. Но всё, что они получили, — это удар копьём, пикой, мечом, топором или щитом. Грязные серые камни постепенно темнели от
Гибли и защитники, но на их место становились новые. Первый ряд уже трижды сменился, отправляясь в лучший мир, и лишь Григорий продолжал нести свою бессменную вахту стража крепости. Как он и просил, его соратники отправляли тварей в ад десятками. Но гибли и они сами, лишённые сил, пропустившие удар, либо пронзённые стрелой. Если смерть не была мгновенной — защитника оттаскивали свои же, и его место занимал новый воин. Посреди прохода стоял несокрушимый пример воинской доблести и духа. И они не могли опозорить своё имя, сбежав или спрятавшись где-то ещё. Если крепость падёт — на пути тварей к другим городам больше не будет преграды. А значит, они должны выстоять, даже если для этого им придётся пролить всю свою кровь.
Полчаса штурма показались защитникам целой вечностью. Сотни их соратников выбыли из битвы. Некоторые успели подлечиться, перевязать раны и вернуться в строй. Стрелы заканчивались, маги давно были на нуле. Они уже метали просто камни, чтобы хоть как-то помешать противникам. Да, они отправили в преисподнюю многих, но их силы уже были на исходе, в то время как и половина вражеских отрядов не успела вступить в бой и была до отвращения свежей.
Пот застилал глаза Григория. Мышцы одеревенели. Но он раз за разом продолжал обрушивать сокрушающие удары, отправляя захватчиков то в полёт, то за грань жизни и смерти. Коротко кинув взгляд чуть дальше, туда, где на руинах его города стояли тысячи войск неприятеля, он заметил оживление. Огромная армия, чьих воинов было не счесть, приближалась к тварям, что разрушили его любовь и мечту. Город, полный гордости, веселья и смеха.
— И откуда вас столько? Мало нам было этих… — он даже не подумал о том, что то могут быть не враги. Ведь те, кого он ждал, шли с другой стороны. — Но хрен вам. Я не сдамся, твари!
Откинув очередного ушлёпка с пробитым черепом, Боров махнул щитом, толкая ещё трёх собаковидных тварей в пропасть смерти и отчаяния, после чего воткнул копьё в багровый холм и потянулся рукой к поясу.
У него осталось не так много козырей. Но кое-что он припас на самый крайний и прескверный случай.
— Видимо, день рождения отменяется, — откупорив легендарное зелье берсерка, щитовик влил его в себя без остатка, моментально становясь сильнее, здоровее и выносливее.
Жаль только, соображать после этого он не сможет. И будет сражаться как сумасшедший со всеми, кто на него нападёт.
Сознание ускользало, и Григорий Победоносный начал исчезать из этого мира. Вздувшиеся вены и красная пелена на глазах дали его соратникам понять, что на место их великого защитника пришёл другой Григорий. Григорий Кровавый.
С диким рыком правитель Антверпена бросился в бой, и полный ярости рёв разнёсся над руинами захваченного города. Счёт убитых Григорием перевалил за сотню. И если его не остановят, то даже тысяча смертей за этот бесконечно длинный день не станет пределом его возмездия.
Глава 4
Молчание
Мне хватило трёх коротких предложений, чтобы объявить, куда мы идём и с кем именно будем воевать.
— Не бранитесь и не поддавайтесь ярости здесь и сейчас. Вложите весь накал собственных эмоций в свои тела, в своё оружие, в свой Источник. Мы отправляемся прямо сейчас. И мы не уйдём, пока наши братья по оружию из Солнечной Бухты не поднимут флаг над руинами своего города. Не позволяйте ярости ослепить вас. Вы — лучшие из лучших. Вы — моя гордость. Наша элита. Докажите же на поле боя, что вас не зря отобрали со всех уголков Империума. Оружие к бою, легион. Следуйте за мной.
Больше я не произнёс ни слова. Ибо больше и не требовалось.
Храм Караганды находился прямо в монастыре, арендованном мною у города давным-давно. Ныне этот договор был аннулирован, но комплекс так и использовался для нужд Империума и расселил на своей территории большую часть Варяжского легиона.
Открыть портал я смог без проблем. Вперёд, сходу расчищая руины, пошли первые отряды. Так, выстраиваясь один за другим, воины оказывались на ближайших к стенам храма улицах. Сотня, две, три… Убедившись в стабильной работе перехода, я также двинулся внутрь, не забывая о скрытности.
Скрытность… Если в Империуме и есть шпионы, то они совсем скоро сообщат врагам о том, что Аид покинул пределы государства, лишив бойцов и жителей бонусов к характеристикам. И боги начнут вовсю глазеть по сторонам, выискивая меня. Что же, это ожидаемо.
По улицам всё ещё шастали редкие отряды добытчиков, что «отдыхали» после попытки штурма. Да, крепость Антверпена вторые сутки в осаде. И захватывать её пытались по-разному. Впрочем, подобной расхлябанности наёмников я не удивлён.
— Иномирцев в плен либо убить на месте, если оказывают сопротивление. Людей пленить, всех на допрос. Могут быть и местные. У наёмников жёлтые повязки на руке. Дома не вскрываем, идём напрямую к крепости быстрым шагом. Крюк, бери свои отряды и освободи пленников на стадионе! Все прочие, внимательно слушаем мои команды! — раздавал указания Тень Смерти, а я, скрываясь под капюшоном, забрался на крышу ближайшего здания и присмотрелся к дальней крепости.
Поток воинов из портала шёл без остановки. Быстро преодолеть его для такой армии — дело непростое, особенно когда впереди узкие улицы, а не широкий плац.
Наша армия разошлась и стала походить на натянутую тетиву лука. Все встречные противники умирали меньше, чем за пять секунд. А если не умирали— им ломали руки и ноги, отправляя в нокаут валяться связанными и обезоруженными. Командиры кричали, распределяя отряды по городу, и уже вскоре наш легион пробивался вперёд многочисленными группами. Впереди были скалы, улицы, изогнутые полукругом, широкие проспекты и площадь, заполненная врагами, что давили наших союзников.