Реквием
Шрифт:
Я ухожу, направляясь обратно к гольф-кару. Уже собираюсь забраться внутрь, когда из-за деревьев выскакивает фигура и со всех ног бежит вниз по склону к озеру.
Ох.
Чертовски.
Здорово.
Я не сказала ему, что ухожу. Одному богу известно, как Тео узнал, что я возвращаюсь в Калифорнию, но он явно каким-то образом узнал об этом и не выглядит счастливым по этому поводу. Парень мчится вниз к причалу, направляясь прямо ко мне. Его брови сведены вместе, в глазах холод и ярость. Он тычет заклеенным синей лентой пальцем в тележку для гольфа и рычит на меня.
—
Я собиралась сесть в гольф-кар. Теперь не так уверена, что хочу этого. У меня нет привычки подчиняться приказам этого мудака. Я забрасываю свои сумки на заднее сиденье, но воздерживаюсь от того, чтобы забраться внутрь и завести машину. Поворачиваюсь к Тео, собирая свои эмоции — я так зла, что готова расплакаться.
— Почему ты вообще здесь?
Он даже не останавливается, чтобы поговорить со мной. Парень огибает гольф-кар, прямо мимо меня, и мчится вниз по причалу к директору… и моей «тете» Рут.
О, черт.
Я следую за ним, буйство нервов заставляет мой желудок снова скручиваться.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — шиплю я.
Тео меня не слышит или просто игнорирует. В любом случае, он не отвечает на мой вопрос.
— Я серьезно. Залезай в кар и уезжай.
— Кто, черт возьми, умер и сделал тебя богом?
Я хватаю его за руку, разворачивая к себе. Я не думаю, что Тео ожидал, что я это сделаю, потому что мне почти удалось остановить его на полпути. Он высвобождает руку, прерывисто выдыхая, и…
О, боже. Выражение его лица…
Почему он так выглядит?
— Залезай в кар и уезжай, Восс.
— Нет! Я, блять, человек! Я не безмозглый кусок мяса, которым можно командовать. Мой отец был пьяницей и наркоманом, и он умер в луже собственной блевотины, когда мне было пять лет. С тех пор я обходилась без отца. И сейчас не провожу кастинг на его замену!
Тео делает глубокий вдох — прерывистый, болезненный вдох.
— Черт возьми, Соррелл. Пожалуйста. Просто… пожалуйста. Я буквально умоляю тебя.
Мои мысли путаются. Я даже не могу начать разгадывать то, что происходит прямо сейчас. Я чувствую, что официально сойду с ума, если в ближайшее время не получу ответы на некоторые вопросы. Хотя я никогда не видела, чтобы кто-то выглядел таким отчаявшимся. Тео неузнаваем. Под глазами у него темные круги. Его кожа бледная. Его губы кажутся бескровными, а в глазах светится такая ужасная боль, что я не могу вынести, когда она направлена в мою сторону.
— Если я вернусь в кар, ты расскажешь мне, что, черт возьми, происходит, — говорю я. — Это не просьба. Заявление. Время выпрашивать информацию прошло, и я получу ответы, которые мне нужны, или мне придется заплатить адскую цену.
Тео выглядит совершенно побежденным… но кивает.
— Хорошо. Мы поговорим сегодня вечером.
— Отлично.
Идя против всех своих инстинктов, я сажусь в кар. Однако не уезжаю. Я жду. Гниющее, гноящееся неприятное ощущение поселяется у меня в животе; мне требуется вся моя сила воли, чтобы не выблевать всё, что есть во мне, себе на колени. Я наблюдаю, как Тео пересекает причал, направляясь туда, где директор Форд и
Я прикрываю рот руками, с недоверием наблюдая, как Тео набрасывается на нее; он выглядит так, будто собирается ударить ее в ответ, черт возьми. Но не делает этого. Он сдерживает себя, обе его руки прижаты к бокам. Директор Форд встает между ними, поднимая руки в умиротворяющем жесте, который, похоже, не успокаивает ни Тео, ни Рут. Директор говорит, ее губы двигаются со скоростью мили в минуту, а Тео смотрит в сторону, на озеро, сжимая челюсти. Он выглядит достаточно напряженным, чтобы взорваться.
Не говоря больше ни слова, парень разворачивается и бросается обратно к причалу. Тео не смотрит на меня, когда мчится вдоль берега озера и исчезает, но не обратно к академии, а к густому лесу справа от нас.
Я с трудом замечаю, как директор Форд возвращается в гольф-кар. Тяжелая, гнетущая тишина повисает в воздухе. Форд открывает рот, но я медленно качаю головой.
— Не надо. Пожалуйста. Просто… не надо. Я не могу больше терпеть ложь прямо сейчас. Просто отвезите меня обратно.
16
СОРРЕЛЛ
Свернувшись в клубок на кровати, слушаю, как дождь барабанит в окно. По ту сторону стекла мир представляет собой полосато-серое месиво. Зелень лужайки и рощи деревьев вдалеке тусклая, детали пейзажа превратились в грязные пятна.
Закутываюсь в своем коконе из одеял, тихо разваливаясь на части.
Я даже не прокручиваю в голове события сегодняшнего дня. Какой в этом был бы смысл? Я даже не знаю, с чего начать. С чего бы мне начать, если бы я хотела разобраться во всем этом? Если бы смогла просто найти отправную точку, начало нити, и продвигаться дальше оттуда, у меня был бы хороший шанс разобраться, но все так запутано, что сделать это просто невозможно.
Так что я лежу в своих одеялах, борясь с пульсирующей головной болью, с той проклятой музыкой, преследующей мои мысли, я изо всех сил стараюсь вообще не думать.
Сразу после семи раздается стук в мою дверь. Это Лани. У нее такой жалостливый взгляд, что мой гнев превращается в пылающий ад. Ярость, бурлящая внутри меня, может разрушить мир. Я знаю, что не должна направлять ее на Лани, но самое последнее, что мне сейчас нужно, это ее гребаное сочувствие.
— Если пришла сюда, чтобы попытаться заставить меня почувствовать себя лучше, или выговориться, или заплести мне косу, или еще что-то в этом роде, можешь забыть об этом, — говорю я, загораживая вход в свою комнату всем телом.