Реквием
Шрифт:
– Кто лучше меня знал тебя? Если только ты сама, – улыбнулась Лена и опять ласково разлохматила волосы подруге.
– И в НИИ числилась в успешных, перспективных, продвинутых. Я была заточена на интересную, интеллектуальную работу, старалась научиться делать то, что не умело делать большинство, и уже поэтому считалась ценным специалистом.
– Штучным.
– Находчивая была. Моим незыблемым правилом было: «Всегда первая. Впервые и по-своему». Потому-то съесть меня никому не удавалось. Не позволяла. Зубы на мне ломали. Случалось оступаться, но кубарем вниз не слетала. К слову сказать, именно на меня делали ставку в самых сложных договорах. На трудных дорогах меньше конкурентов,
– Я прониклась важностью момента. На тебя посмотреть – фельд-маршал Суворов! Твой послужной список впечатляет. С твоим-то служебным рвением! Зачахла бы ты из-за отсутствия славы. Локти кусала бы, – дразнит Лена подругу. – Но и не боялась сказать о себе правду, – тут же смягчила она свою критику.
– Ладно заливать-то.
– Еще чего не хватало! Отъем премий – основной жупел в руках начальства, – покровительственно улыбнулась Лена.
– Не бедствовала, хотя в любимчиках из-за своего характера не ходила. Меня ставили на самые неподъемные темы, бросали латать расползающиеся прорехи, а я все равно извернусь и выполню! – сделала новый заход Инна. – Никогда не откладывала на завтра то, что могла сделать сегодня.
– И этим подчеркивала приоритет личной ответственности за порученное дело перед коллективной и превозносила собственную мифическую свободу выбора. Лодырям за твоей спиной легко жилось.
– Из кожи лезла, доказывая, что самая лучшая. Далеко от всех уходила в отрыв. Добиваясь первенства, только что не выворачивалась наизнанку. Не утихомирить! Умела блеснуть, показать товар лицом. Гордилась точно найденными ходами. А когда задания перестали «сверху» спускать – ты же помнишь начало перестройки, – сама искала и находила договора. Понимала: пока человек творит – он молод, он на переднем плане, он окрылен. Как говорится, человек в пути, в делах распознается. И мои успехи не шли в сравнение с успехами остальных сотрудниц. У меня много публикаций, статей, и они поставлены в ранг крупных, основополагающих. И на откуп отдавала свои идеи, не таила, когда не было возможности самой воплотить.
– Что и требовалось доказать. Разделяю твое мнение. Специалист ты – каких поискать! На вес золота. Профессионал. Когда ты у меня работала, я не могла на тебя нарадоваться. Нечеловеческая энергия, поразительная целеустремленность. Насмерть стояла за наш отдел. И это будучи нездоровой.
– Премного благодарна. Сама всего добивалась, в чужих благодеяниях не нуждалась. За всю жизнь против своей воли никогда ничего не делала. Разве только один раз… тогда, с Вадимом. Но то другая сфера жизни. Может, судьба меня в ней с кем-то перепутала?
– Виртуозно и бесстрашно карьеру делала. Не шла на поводу у случая. Молодости присуща некоторая доля безрассудства. Даже в перестройку, когда проблем было выше крыши, ты высоко держала знамя нашего НИИ. С кличем «Где наша не пропадала!» кидалась в бой спасать человечество. И ни перед кем не трепетала. Такой мне днем с огнем больше не найти. Ты понимала, что лежа на перине славы не добыть, – миролюбиво пошутила Лена.
– Странно, по природе я пессимист и никогда не чувствовала яркого желания жить, но тогда откуда во мне всепоглощающая жажда деятельности? Я просто горела на работе! Отдавала себя без остатка. Меня захватывал дух состязания. Это когда награда, премия – уже не самое главное. Когда триумф победы переживаешь гордо, как олимпийский чемпион.
– И глотала слезы умиления! – весело и насмешливо подмигнула Лена подруге.
– Не нахожу слов, чтобы выразить тебе слова признательности! – в тон ей подыграла Инна. – И снова в бой! Счастье не приедается. Активно жила, наотмашь, нараспашку. И нравилось мне это до такой степени, что забывала мелкие обиды, неурядицы. Не хотелось разрушать прекрасной иллюзии уважения к себе самой, других ко мне и желания осознавать всех нас, в целом, великим народом. Как ни противилась я высоким словам и лозунгам, они вошли в мою кровь, впитались в плоть, крепко привились школьным воспитанием. «Мы должны составить славу страны!» Деньги у нас никогда не были главным. Смысл жизни определялся тем, сколько каждый успел отдать Родине и насколько ты сам смог приблизиться к идеалу. Теперь говорят: к Богу. Наверное, поэтому до сих пор самое сладкое для нас – видеть результаты своего труда. К тому же работа излечивала от скуки и пороков.
«Сама себя взбадривает: «Я царь, я раб, я червь, я Бог!» Я – Человек! Люди часто не верят в себя и ждут чужого одобрения. И Инна с ее самомнением тоже ждет подтверждения. Тем более сейчас, когда, предъявляя себя, как бы подводит итог. Сначала подсчитает успехи и выигрыши, упьется собственными заслугами, потом возьмется за потери. Ничего удивительного. Детство – фундамент жизни, старость – период осмысления прожитого. Только нам с Инной до нее уже не дожить», – подумалось Лене. Но сказала она о другом:
– Тут важно было не обмануться, понять: тебя ценят или используют?
– Потому-то с началом перестройки, когда вся страна стояла на ушах, я к тебе примчалась. Главным критерием твоего отношения к людям во все времена была совесть.
– Не мёдом намазано было новое место, но ты прекрасно себя зарекомендовала. Достаточно быстро освоилась. Ты была отличным приобретением. Я в тебе не сомневалась. Не нянчилась с тобой, ты своим умом до всего доходила. Сама впрягалась в любые оглобли. И ведь не богатырского здоровья, а тащила, казалось бы, непосильный груз. Проделала гигантскую работу. Надежная, непреклонная. Вечный двигатель. Мы с тобой достойно прошли этот самый трудный в материальном плане отрезок нашего жизненного пути, – чуть изменив своему бесстрастному, сонному в ночи тону сказала Лена. – Осиротела без тебя моя лаборатория. Человек жив, пока его помнят. А тебя долго не забудут. Потомкам о тебе будут рассказывать.
– В смысле поколениям студентов?
– Да. Приятно, когда вспоминают с радостью или благодарностью. А ты – пчелка.
Инна вспыхнула от гордости и ответила тихо, опустив ресницы:
– Муравьишко. Ты меня растрогала.
– Ты же «ушиблена» работой. Ты же вольтова дуга, фейерверк! У тебя была природная гиперактивность и потрясающая, безмерно избыточная эмоциональность. Смелая, непредсказуемая. С твоим темпераментом можно было горы сворачивать. Ты удивительно живая и все время разная. За что и люблю.
«Хваля, наверное, немножко лукавит. А все равно приятно», – с улыбкой думает Инна.
– Ты не из тех, кто произносит хорошие слова только затем, чтобы подбодрить. Если говоришь, значит, это на самом деле было так. С тобой легко было работать. Тебя окружала аура талантливости. Ты не делегировала свои полномочия подчиненным, не устраивала на пустом месте бучи, всегда невероятно точно ставила задачи, принимала смелые, неожиданные решения. Я у тебя многое переняла, хотя до этого у Антона нахваталась всего, казалось бы, без меры.