Реквием по мечте
Шрифт:
– Мы сядем на самолет и полетим домой, детка, - будто это было то, о чем я спрашивала.
Я вглядывалась в его лицо, а он снова улыбался. Его эта улыбка была слишком широкой, слишком спокойной, так не улыбался никто: так изрыгали проклятия, плевались словами ненависти. А он так улыбался.
В самолете меня посетило ощущение дежа вю. Мы опять находились рядом, его рука опять покоилась на подлокотнике. Я не знала, стоит ли мне положить свою рядом, можно ли легко коснуться пальцами его ладоней. Есть
***
Муж встретил меня напряженной улыбкой. Он совсем недобро оглядывал Эдварда, и беспокойство, которым пропиталось все в этом доме, наполнило меня до макушки. Я теребила складки легкой юбки и кусала губы, чтобы не закричать от страха. Неужели он что-то знает?
Больше всего на свете мне хотелось сейчас снова услышать тягучее «детка», чтобы Эдвард сказал это своим низким хрипловатым голосом, сказал и улыбнулся. Я попыталась сказаться усталой, но Джейкоб тоном, не терпящим пререканий, объявил, что нас с ним ждет уже накрытый обед. Супруг снова глянул на Эдварда и процедил сквозь зубы:
– А к тебе у меня дело. Подожди пока в кабинете, - и обнял меня одной рукой.
Я краем глаза уловила, как Эдвард приподнял подбородок и вскинул бровь. Темноволосая горничная предложила ему пройти за ней. Каллен улыбнулся ей так, что можно было подумать, будто это самый воспитанный и галантный человек на свете.
Мы сидели по разные стороны прямоугольного стола. Я не знала, что можно сказать, какую тему выбрать. Говорить о поездке не хотелось, рассказывать о планах – тоже. Я не могла понять, о чем мне разговаривать с сидящим напротив чужим человеком. Узы брака показались мне жуткими тюремными цепями, которые до крови натирают кожу и не дают вырваться.
Я не любила обстановку в этом доме, но столовая была местом, подавляющим любые теплые чувства. Ее я ненавидела с особым рвением, вопреки тому, что сам Джейкоб больше этой комнаты обожал разве что только свой кабинет. Он оформлял столовую сам, и его тяжелый характер, отсутствие вкуса и странные взгляды на жизнь в полной мере отразились на интерьере.
Стены увешивали заказанные мужем картины. Все они, как я могла судить, пытались изобразить известные сюжеты темного и богоборческого романтизма. Работе, слишком сильно походящей на «Последний день Помпеи», было отведено главенствующее положение: она помещалась над Джейкобом, всегда восседающим во главе длинного стола. Иногда я подумывала, что он специально сидел спиной к ней. Остальные присутствующие волей-неволей пробегались взглядом по устрашающему «шедевру», и это несомненно отражалось на бодрости их духа.
Излишество позолоты и сложных орнаментов, роскошь гарнитура и неумелое сплетение стилей заставляли меня почти никогда не заходить в помещение.
– Как мой подарок? – невпопад спросил Джейк.
– Очень красивый, спасибо, - выдавила я.
–
– Нет, что ему будет, - я улыбнулась. – Ты меня балуешь.
Он откинулся на спинку венского стула.
– Тебя грех не баловать, - он усмехнулся, скользя по мне цепким взглядом. – Я соскучился.
Жадный взгляд, который раньше вызывал во мне жар, остановился в районе моей груди. Я опустила глаза, пряча отвращение.
***
Той ночью я кричала от отчаяния. Руки мужа касались меня везде, и тело, помнившее совсем иные прикосновения, отторгало его ласки, обоняние улавливало чужой аромат, некогда желанный, но ненавистный сейчас. Я отвечала ему с отчаянием обреченной, была страстной и искусной, мечтая лишь о том, чтобы все это побыстрее закончилось.
– Ты тоже тосковала без меня, малышка? – тяжело опустившись на подушки, он притянул меня к себе. – Я почувствовал.
Уткнувшись лицом в грудь мужа, я думала об Эдварде.
Желваки на его лице напряглись, когда он покидал кабинет Джейкоба. Я словно случайно прошла тогда мимо, схватившись за него взглядом. Он посмотрел раздраженно, но тут же эмоция сменилась: в его глазах заплясали бесы.
– Прощайте, миссис Блек, - он остановился и протянул мне руку. – Было приятно с вами работать. Надеюсь, еще увидимся.
Натянуто улыбнувшись, я вцепилась в его большую ладонь. Эдвард оставил в моей руке маленький комочек бумаги.
– Мне тоже было приятно, - голос вроде бы не дрогнул. – Прощайте.
Позже, оставшись наедине с собой, я развернула клочок. И все равно воровато оглядывалась, точно за мной кто-то следил. Любые упоминания о Калене в этом доме казались мне настоящим кощунством.
На смятом отрывке был наскоро записан адрес и номер телефона, который я тут же вбила в телефонную книжку под заголовком «Массаж».
В обед следующего дня я получила сообщение с этого номера, совсем немногословное: «3.30 дня».
– Сегодня у меня массаж в половину четвертого, - рассеянно пялясь в экран Айфона, обратилась я к Джейку.
– Тайлер отвезет тебя.
– Ты отказался от идеи с телохранителем? – невзначай осведомилась я.
– Я ищу другого, - пожал плечами муж. – Каллен будет гораздо ценнее в иной ипостаси.