Ректор поневоле
Шрифт:
Глава 26. Виноватых нет, одни пострадавшие
Три дня спустя после встречи с Безымянной мое приведенное целителями в относительный порядок высочество вновь водворилось за ставшую уже привычной парту в ректорском кабинете. На столешнице подпирала потолок куча свитков и писем, накопившаяся с утра. Из распахнутого в спальне окна доносились невнятные крики: студиозы гонялись друг за другом по парку. Все было, как всегда…
Вот только сторожа у Академии стихий уже пять минут не было. Впрочем, об этом «нововведении» мне стоило догадаться еще в замке Локхар, когда я увидела,
— Ваше высочество лерра ректор, — поклонился он мне тогда, искривив в непонятной усмешке разбитые губы.
В тот момент мое балансирующее на грани очередного обморока высочество не поняло значения этой гримасы. И только много позже, стараниями целителей придя в нормальное состояние, я догадалась, когда именно слетела личина черначки Рины, и Никс узнал, с кем он явился в мятежный замок.
На второй день в королевской лечебнице мое не сдержавшееся высочество заставило Максу выяснить, что же произошло с чернаком. Вопреки обыкновению брат не стал подшучивать и дразниться, а лишь понимающе кивнул. Вечером того же дня он рассказал мне, что чернака допросили и почти сразу же отпустили. К заговору дядюшки он не имел никакого отношения, всего несколько раз рассказав ему о моих действиях в Академии и доставив в Локхар несколько писем мятежного дядюшки. Даже тот странный артефакт, что пытались затолкать в каминную трубу, переселенец искренне считал уничтожителем сажи. А так как я не стала докладывать Па всю правду о лже-влюбленных, никаких обвинений чернаку не предъявили, и он исчез из столицы и из моей жизни без следа. Хотя… Наследил он, конечно, предостаточно, но об этом знала только я. Да и то старалась лишний раз не вспоминать. И мне это почти удавалось. До сегодняшнего дня.
А сегодня в дверь постучали, едва я вернулась из лечебницы.
— Войдите, — буркнула я, ожидая увидеть Карну.
Но это оказался Никс.
— Ваше высочество лерра ректор, — поклонился он, избегая смотреть мне в глаза.
— Никс, — кивнуло мое моментально разнервничавшееся высочество.
— Профессор Карна сказала, что такие вопросы вне ее компетенции, и посоветовала обратиться к Вам напрямую, — он положил передо мной свернутый в трубочку пергамент.
— «Прошу освободить меня от занимаемой должности…» — прочитала я, не испытывая, впрочем, удивления, и покачала головой. — Это ни к чему. Я не собираюсь Вам мстить или предавать огласке Вашу неудавшуюся попытку разбогатеть. Вы можете остаться.
— Это очень великодушно с Вашей стороны. Но я не хочу, — его губы искривила уже знакомая мне усмешка-гримаса.
— Почему? Я надеялась, что Вы уже убедились в моем ровном отношении к магикам вне зависимости от их происхождения.
— Убедился. Но теперь это не имеет значения.
— А что имеет? — приподняла бровь я.
Пожалуй, я и сама до конца не понимала причины своей дотошности. Зачем допытываться, выясняя нелицеприятную правду, которая и так была известна моему глупому высочеству? Не иначе, как скрытый мазохизм проявился.
— Если Вам так уж это важно, то, пожалуйста. После всего случившегося я не смогу здесь работать.
— Я же сказала, что не буду ворошить Ваши попытки заработать…
— А я уже сказал и Вам, и в Тайной канцелярии под зельем правды, что Симеон не платил мне за услуги! — маска ледяного безразличия на мгновенье соскользнула, и в глазах чернака полыхнула нешуточная злость. — Да, я повел себя, как дурак, не задавшись вопросом, зачем брату Правителя вдруг помогать безродному переселенцу. Но этим моя вина исчерпывается! Я не поддерживал и никогда не поддержу
«Ох, какие мы гордые! — внезапно обозлилась и я. — Знает он! Книжки с картинками успел посмотреть вместе со своей тупой подружкой-библиотекаршей в промежутках между обсуждениями злобной ректорши?! Да на Белом континенте никаких войн не было уже четыре сотни лет!»
— Я имела в виду Вашу попытку разжиться приданым одной бастарды с Тракта, — ледяным тоном бросило мое взбешенное высочество.
— Каким приданым? — опешил Никс.
— Приданым Рагетты. Слышали о такой? — криво улыбнулась я.
— Как же, — вернул ухмылку чернак. — Конечно, слышал. Она еще развлекается тем, что дурит разным размечтавшимся безумцам головы, а потом выбрасывает их, как надоевшие игрушки.
Я не нашлась, что ответить на подобную наглость.
— «Можешь убираться на все четыре стороны!» — пропищал Никс, передразнивая мои слова. — Ее высочеству надоел очередной глупец, и его царственным жестом послали. Я, как и положено глупцу, понял не сразу, но уж когда узнал Ваше высочество, не понять не посмел. Выполняю высочайшее повеление: убираюсь на все четыре стороны. Только бумажку подпишите, чтоб уж все по закону, Ваше высочество!
— Я давала тебе возможность избежать ареста! — рявкнула я, грохнув кулаком по столу так, что подскочил чернильный прибор.
— А меня не за что арестовывать, Ваше высочество! За глупость пока на рудники не отправляют. Даже если глупость состоит в том, чтобы влюбиться в дочь Правителя! Тем более, по неведенью!
— Влюбиться?! — до воспаленного мозга дошло только одно слово, за него я и зацепилась. — Ты «влюбился» в приданое, которое пообещали за бастардой!
— Никто мне не обещал никакого приданого! — Никс шагнул вперед и, опершись о жалобно скрипнувшую парту обеими руками, навис надо мной. — Откуда вообще взялся этот бред?! Если я Вам надоел, Вы могли бы просто об этом сказать! Или у вас, белакских аристократов, это не модно?! Ну, конечно! Налететь ни с того ни с сего, обозвать как-нибудь, например, продажной шкурой, и исчезнуть в неизвестном направлении вам больше нравится, да?! Но я-то не белакский аристократ, мне такая модная отставка непонятна!
— А что тут непонятного?! Денег захотел, приданого! А я хочу, чтоб интересовались мной, а не приданым!
— В сотый раз тебе повторяю, — в запале Никс отбросил преувеличенно почтительный тон и перешел на «ты», — не знаю я ни про какое приданое! Когда ты на меня налетела, как взбесившийся ифит, я вообще ничего не понял! Вечером побежал в таверну. Но там тебя не было. Зато Крупп сказал, что ты умчалась в Локхар разбираться со своими богатыми родственниками-аристократами, которые тебя обидели чем-то, и вряд ли живая оттуда вернешься. Я наплел что-то про семейные обстоятельства профессору Карне и помчался за тобой! Да я даже не сразу понял, что Рина — это ты! Только когда Оли, искавшая свою наставницу Аленну, подошла именно к тебе! Но ты, наверное, здорово посмеялась над моей новой глупостью!
Я вспомнила, как рыдала над мечущимся в горячке чернаком, как лебезила перед костоправом-целителем, чтобы получить возможность приготовить противоядие, и меня словно окатило холодным душем. Прошли и злость, и обида, не оставив ничего. Только маленький ледяной кусочек Бездны где-то под сердцем.
— Мне было некогда смеяться, — холодно проговорило мое внезапно успокоившееся высочество. — Я готовила противоядие для одного горе-заговорщика, искала свих попавших в ловушку психопата братьев и… Впрочем, неважно, что еще.