Рекрут
Шрифт:
Фертье усмехнулся и встал.
– Шутник вы, Виорел, – сказал он и похлопал молдаванина по плечу. – До завтра. Хотя лучше, чтобы все решилось сегодня к вечеру.
На выходе рычажок повернул клондалец-охранник. Костя на секунду заскочил к себе – надеть куртку, потому что Виорел явно собрался уходить, причем сумку свою он, как и вчера, захватил с собой. Секунду поразмыслив, Костя последовал его примеру и не оставил в тупичке ни единой своей вещи, чем заслужил одобрительный взгляд напарника.
Завтрака в компании Фертье сегодня не предполагалось, поэтому Костя с Виорелом заглянули в конец коридора (Костя не упустил момент и почистил зубы над
С точки зрения Кости новый день мало отличался от вчерашнего: Виорел общался с разнообразными людьми, Костя находился рядом и помалкивал. Втихомолку разглядывать посетителей в кабачках ему быстро надоело – прознай о его настроениях Фертье, вряд ли бы клондалец пришел в восторг.
Первая половина дня промелькнула быстро и без каких-либо событий.
После обеда, часа примерно в четыре, Виорел зачем-то снова отправился на пляж, к уже знакомым скалам с крабами. И сел на прежнее место. Костя послушно следовал за напарником, не задавая лишних вопросов и, по правде говоря, не испытывая особого интереса или азарта. Тала-Мазу начал ему приедаться. К разговорам Виорел сегодня расположен не был, в основном хмурился и часто заглядывал то ли в тетрадь, то ли в брошюру, которую ему всучили в небольшой лавчонке, одной из многих посещенных сегодня. Отобедали всего час назад, и Костю быстро стало клонить в сон, он даже попробовал было улечься на гальку, но лежать оказалось неудобно и твердо, поэтому Костя снова сел. Виорел задумчиво курил, глядя в море.
«Сдается мне, не случайно он сюда ходит, – подумал Костя отстраненно. – Чего-то он тут ждет. Или кого-то. И Фертье, черти его подери, это тоже подозревает – то-то расспрашивал сегодня…»
В собственной правоте Костя убедился в ближайшие же четверть часа. Он клевал носом и ерзал по гладкой поверхности крупного валуна, на котором сидел, когда чуть впереди них с Виорелом, примерно посредине между облюбованным местом и скалами, бесшумно открылся ход.
Это был именно ход, ничем иным возникшая в полуметре над галькой овальная клякса быть не могла. В мире по ту сторону хода вечерело, а возможно, наоборот, было раннее утро – ощущался слабый намек на сумерки, то ли начавшие густеть, то ли готовые вот-вот развеяться. Размер хода по вертикали вряд ли превышал метр, скорее укладывался сантиметров в восемьдесят. Перед ним Костя увидел двоих – присевшего на корточки человека и странное существо, похожее одновременно и на обезьяну, и на маленького человечка; эти двое, судя по всему, в Центрум переходить не собирались. Они чего-то ждали у открытого хода.
Фертье оказался прав: Костя моментально узнал в сидящем на корточках человеке одного из попутчиков по вагону до Харитмы, хотя одет этот человек сейчас был не в камуфляжный костюм, а в достаточно легкомысленно выглядящую цветастую рубашку наподобие гавайской и, насколько мог судить со своего места Костя, в шорты. К этому костюму очень подошли бы пляжные шлепанцы, но разглядеть обувку человека из Очага было невозможно, потому что уровень почвы по разные стороны хода не совпадал: со стороны Центрума нижний срез проходил точно по камешкам, со стороны Очага (если ход был открыт оттуда, а не из другого места) отстоял от поверхности сантиметров на тридцать. Складывалось впечатление, что человек и второе существо пребывают не то в неглубокой ямке, не то ступенькой ниже по лестнице.
Неизвестное существо одежд не носило – оно было покрыто густым сероватым мехом, и это усиливало
Человек поглядел на Виорела, потом на Костю и снова на Виорела. Боковым зрением Костя отметил – Виорел коротко кивнул, по-прежнему молча. Тогда человек метнул что-то сквозь ход – небольшой сверток или пакет. С легким стуком это упало на гальку – такой же звук, вероятно, издал бы завернутый в тряпицу камень, если его бросить на галечный пляж.
Виорел опять кивнул. Человек едва заметно улыбнулся, повернулся ко второму существу и осторожно погладил его по голове, словно ребенка.
В ту же секунду ход закрылся.
К удивлению Кости, Виорел не кинулся поднимать передачку, он продолжал сидеть как сидел. И молчать. Он даже не озирался, просто сидел, и все, и это почему-то поразило Костю сильнее всего.
Примерно через минуту Костя осмелился кашлянуть. А потом и задать вопрос:
– Вира… Что происходит?
– Тихо, – еле слышно произнес Виорел.
Костя умолк.
«Ерунда какая-то, – подумал он раздраженно. – Боится, что за нами подсматривают, что ли?»
В целом это было логичное предположение – не зря ведь Фертье поутру спрашивал, зачем они ходили сюда вчера? Получается, наблюдают за ними, незаметно и неотступно. И, возможно, наблюдают не только клондальцы. Это вполне согласовывалось с решением Виорела забрать из «Черепахи» все их скудные пожитки, а значит, в любой момент быть готовыми к внезапной передислокации.
«Черт возьми, – подумал Костя, неожиданно сбиваясь с насущного на философское, – а ведь основное, что привнес в мою жизнь Центрум, что подарила сама возможность открывать ходы в иной мир и перемещаться туда-сюда, – это свобода. Свобода, к которой еще следует привыкнуть. Люди годами сидят на одном месте, дом-работа-рыбалка-пивная, вот и все разнообразие. Годами не выезжают из родных городов, городков и сел. Поездка в соседний райцентр – событие. Проезд через столицу – веха масштаба десятилетия. Нет, понятно, что средний класс мегаполисов ежегодно шастает по Турциям-Египтам, толстосумы не вылезают из Европ и Америк, но подавляющая-то масса обыкновенных работяг привязана к дому и работе пудовыми веригами, и работяг таких бессловесных в разы, в десятки раз больше, чем завсегдатаев системы "все включено”».
Костя и сам был таким совсем недавно. Невыездным. За последние пару месяцев он посетил больше мест, чем за пятнадцать лет взрослой жизни. Да и ребенком – где он, в сущности, успел побывать? С мамой в Крыму и совсем уж в нежном возрасте с отцом в Санкт-Петербурге? Больше и вспомнить-то нечего.
А взглянуть на Виорела – что ему стоит сняться и уехать за тридевять земель? Да среди ночи разбуди – примет как должное, оденется, возьмет сумочку, хлопнет на кухне рюмку, потому что традиция, и в путь. Он и до столкновения с Центрумом таким был, иначе как оказался бы в Вологде? Сидел бы у себя в Молдавии, растил виноград…
Как выяснилось, быть легким на подъем не так уж и трудно, и понять это Косте помог именно Центрум. Теперь казалось, что зря он столько лет сиднем сидел в осточертевшем офисе и таращился в монитор, надо было бросать это болото раньше, становиться на крыло, смотреть на мир не из одной и той же точки, а каждое утро с новой и всякий раз восторгаться мыслью, что миров существует больше одного, и на его персональный век новизны уж точно хватит с избытком.
Все эти рассуждения вихрем пронеслись в сознании Кости, отозвались легким холодком в груди и внезапно были прерваны голосом Виорела.