Реконструктор
Шрифт:
Испачканная шинель и вымазанные в грязи сапоги, немецкий ремень с подсумками и… офицерская фуражка…
И какого черта он вылез? Машины не слышал?
А ведь и верно – не слышал, скорее всего. Овраг-то внизу, а тут поверху ветерок, мог шум мотора и унести, это же не танк все-таки едет. Да и разговариваем мы совсем не так уж и громко, мог разговора и не услышать.
А вот это – капец. Полный и окончательный. Немецкий солдат такого фортеля отмочить не сможет (ну это я так думаю…). И уж, во всяком случае,
Мысли эти пронеслись в моей голове буквально за мгновение. А руки уже начали действовать, не дожидаясь команды от головы.
Рывок двери на себя – и не ожидавший такой подлянки офицер кубарем вылетает наружу. Я помогаю ему, дернув за воротник шинели.
Отпрыгиваю от машины, резко перекинув в боевое положение автомат. Вижу, как завозился в кабине водитель, – до него тоже что-то дошло.
Поздно, родной…
Короткая очередь – и он тычется головой в рулевое колесо.
Добавляю офицеру пинка и поворачиваюсь к кузову.
Там уже прекратили курить и повскакивали с мест.
А вот вам хрен, товарищи министры!
Очередь выбивает щепки из борта. Еще одна…
Стреляю почти наугад, пытаясь прочесать огнем весь кузов. Через борт свисает первое тело – один готов!
Магазин пуст.
Бросаю его на землю и рывком расстегиваю подсумок.
Так, извлечь магазин, вставить…
Из кузова бахает выстрел, пока неприцельно: стрелявшему страшно высовывать голову над краем кузова.
Так ведь у меня и граната есть! Я ее из своих запасов достал и в сумку убрал.
А ну-ка…
Колпачок, рывок за шнур – пошла!
Держи, приятель!
За моей спиной бахает выстрел – Кружанков? В кого он там?
Кто-то попытался из кузова сигануть?
Сейчас там жахнет!
Но перед этим над бортом мелькает тень – кто-то пытается выскочить. Автомат в моих руках дергается, и неудачливый прыгун отлетает назад.
Бух! Дым, пыль и летящие во все стороны тряпки. В кузове орут сразу на два голоса. Стреляю на звук.
Бах! Бах!
С моей головы слетает пилотка, а по щеке словно проводят раскаленным гвоздем.
Это еще что за здрасьте?
Поворачиваюсь, одновременно припадая на одну ногу.
«Запомни, Максим! В случае резкого разворота в любую сторону всегда меняй положение! Стоишь – присядь. В приседе разворачиваешься – на землю падай. Если по тебе кто стреляет – так он по прежнему силуэту целить будет. Привычка это такая у большинства людей. Человек, если он не хитро выделанный профи, всегда в какую-то конкретную точку попасть хочет. В руку там или в голову… А стрелять надо – по силуэту. Нет нужды в какое-то конкретное место попадать. Пуля – она, знаешь ли, не шарик из пластмассы, куда сильнее долбит. И опосля ее попадания даже самый суперский боец – и тот охренеет, хоть немного. Там его и добирай… – Сергеич задумчиво чешет
Так вот как этого «пятнистого» зовут!
А тело заученно выполняет привычные движения. Я резко ныряю вниз, уходя с линии огня.
В-з-з-ж!
Над головою противно свистит пуля.
Офицер!
Оклемался-таки…
Что-то мало я ему наподдал!
А нельзя ему живым в плен попадать, никак нельзя. Станут его потрошить – он про Макса Красовски все и расскажет…
Кувырок вперед! Сбить фрицу прицел!
За спиною трещат выстрелы – плевать! Пусть Николай воюет. Там их много быть не должно.
Выхожу из кувырка почти одновременно с выстрелом. Автомат звякает – в него пришлось! Но немец – вот он, почти рядом!
Нажимаю на спуск – выстрела нет. Бесполезная железка летит офицеру в лицо – удачно!
Не в том смысле, что я в него попал, здесь не повезло, но он откидывает голову в сторону, и пистолетная пуля бесполезно вспарывает воздух где-то в стороне.
Моя рука ныряет вниз – за штыком.
Левой рукой отбиваю в сторону пистолет.
Немец что-то кричит, бьет меня левой рукой в лицо…
Поздно!
Клинок входит ему куда-то в грудь, и офицер сразу обмякает.
Но он еще жив, хрипит и пробует достать меня пулей. Тщетно: я крепко держу его за руку. И пуля проходит мимо. Вновь бью его штыком, теперь уже неприцельно. Живучий какой чертяка, и по башке ему досталось, и сверху сверзился – ан нет, стреляет до сих пор.
Но все, слышу сухой щелчок – патроны в пистолете закончились. Да и немец, похоже, тоже закончился – уже не дергается и не кричит.
Отпускаю его, и он бесформенной кучей оседает на землю.
Так, с ним покончено, осталось только Николаю пособить. Судя по стрельбе, он там еще как-то держится. Блин, сколько же там солдат было, в грузовичке этом?
Быстрый взгляд на автомат – кирдык машинке, пуля пробила кожух и чего-то там, наверное, покорежила. Подхватываю с земли пистолет офицера, а из кармашка его кобуры вытаскиваю запасной магазин. Сменить магазин в парабеллуме – секундное дело, и я, прячась за полугрузовиком, начинаю его обходить. Стрельба раздается откуда-то с той стороны, и уцелевшие немцы, скорее всего, прячутся в канаве – машина стоит совсем рядом с ней. Пригнусь: стоять во весь рост небезопасно.
Осторожно выглядываю из-за колеса. Слева, через борт свисает подстреленный солдат, а на дороге лежит еще один. Этот – точно не мой, я сюда не стрелял: мешал кузов. А где уцелевшие немцы?
Вот он, один – из канавы торчит винтовочный ствол. А вот и сам хозяин… был.
И сразу наступает тишина…
Слышно, как в лесу оживают испуганные выстрелами птицы.
А здесь – здесь тихо. Только что-то потрескивает в остывающем моторе грузовой машины.
– Николай! Цел?
Секунда молчания.