Рэкетир
Шрифт:
Она убирает две пустые канистры из-под растворителя, отбрасывает пыльный мешок, откатывает как можно дальше газонокосилку, отгибает фанерный лист и находит веревочную ручку. Она дергает ее — безрезультатно. Дергает сильнее, еще и еще, пока дверца не поддается. Петель нет, дверца, вырванная из пола, с грохотом падает рядом. Внизу, прямо на земле, стоит обещанный гроб, не более четырех футов в длину, весь в грязи. Ванесса в ужасе смотрит на свою находку, словно попала на место преступления и сейчас увидит детский труп. Но трястись от страха, гадать о содержании, спрашивать себя «что я здесь забыла?»
Она пытается приподнять гроб, но он слишком тяжел. Она находит защелку, возится с ней — и половинка верхней крышки медленно приоткрывается. На счастье, никакого мертвого ребенка внутри нет. Ванесса завороженно смотрит на уложенные аккуратными рядами деревянные коробочки из-под сигар, замотанные в серебристую герметизирующую ленту. Со лба на коробочки капает пот, она неуклюже пытается вытереть лоб тыльной стороной ладони. Вынув одну коробочку, она выходит из-под навеса, прячется под дубом. Оглянувшись и никого не увидев, кроме уставшей бесноваться собаки, Ванесса снимает пленку, открывает коробочку и вынимает скомканный обрывок газеты.
Маленькие плоские бруски. Полный гроб золотых слитков. Клад на много миллионов.
Она берет один слиток и внимательно его разглядывает. Параллелепипед толщиной меньше полудюйма с небольшим бортиком для удобства укладки и хранения. На нем вытиснено: «10 унций». Следующая строчка: «99,8 %». Больше ничего — ни названия банка, ни отправителя, ни изготовителя. Регистрационный номер тоже отсутствует.
Я приобретаю с помощью банковской карты билет за триста долларов на рейс «Эйр Ямайка» до Сан-Хуана, столицы Пуэрто-Рико. Самолет вылетает через час. Я нахожу свободную скамейку возле своего выхода и застываю, глядя на мобильник. Скоро дисплей загорается, телефон вибрирует.
— Он не наврал, — слышу я голос Ванессы.
— Рассказывай! — требую я.
— С радостью, милый. У нас восемнадцать сигарных коробок с чудесными золотыми слитками. Я еще не все сосчитала, но их никак не меньше пятисот.
Я втягиваю в легкие чуть ли не весь окрестный воздух и борюсь с подступившими рыданиями. Этот проект, родившийся два года назад, имел вероятность осуществиться в одну десятую процента. Для его успеха слишком многое должно было сойтись, совпасть. Мы еще не добежали до финишной ленточки, но уже вышли на финишную прямую. Я чую пленительный аромат победы.
— От пятисот до шестисот, — уточняю я. — Если верить нашему другу.
— Он заслужил доверие. Ты где?
— В аэропорту. Купил билет, прошел контроль, вылет через час. Пока все в порядке. А ты?
— Спешу отсюда уехать. Все, что надо, погрузила, остальное вернула на место. Дом заперт.
— О доме не беспокойся, он его больше не увидит.
— Знаю. Я дала его собаке много еды. Может, кто-нибудь отзовется на ее лай.
— Сматывайся побыстрее.
— Уже отъезжаю.
— Действуй по плану. Я позвоню, когда смогу.
Глава 37
Суббота, 24 июля, около одиннадцати утра. Жарко, ясно, движения вокруг Редфорда почти нет. Ванесса хочет избежать встреч с теми, кто, увидев на дороге пикап Натана, может заподозрить неладное. Она едет по федеральной автостраде на
Она покидает автостраду у маленького городка и находит дешевый магазинчик с рекламой товаров для школьников в витрине. Останавливается у входа, накрывает захваченным из дома Натана грязным одеялом сигарные коробки. Сует под одеяло «глок», осматривает стоянку. Воскресное утро, ни души. Наконец она делает глубокий вдох, выходит, запирает пикап и спешит в магазин. Меньше чем за десять минут она покупает десять детских ранцев камуфляжной расцветки, с угрожающей надписью «Буря в пустыне». Она расплачивается наличными и не реагирует на реплику кассирши: «Много же ребятишек вы собираете в школу!»
Сложив покупки в машину, она возвращается на автостраду. Спустя час она находит стоянку грузовиков рядом со Стоунтоном и останавливается на ней. Убедившись, что никто не подсматривает, она принимается быстро укладывать сигарные коробки в ранцы. Два ранца остаются пустыми.
Она заправляет пикап, утоляет голод фаст-фудом, не вылезая из-за руля, и принимается курсировать взад-вперед по автостраде номер 81: на север до Мэриленда, на юг до Роанока. Так быстрее проходит время. Оставить машину с подобным грузом — немыслимое дело. Надо постоянно ее сторожить — или колесить, дожидаясь темноты, что она и делает.
Я расхаживаю по людному, душному крылу аэропорта Сан-Хуана в ожидании рейса «Дельты» в Атланту. Билет я приобрел на имя Малкольма Баннистера — чей старый паспорт сработал отлично. Он истекает через четыре месяца. В прошлый раз я пользовался им, когда мы с Дионн отправились в дешевый багамский круиз. То было в другой жизни.
Я дважды звоню Ванессе, и мы беседуем с ней шифром. Товар при ней. Упакован. Она разъезжает, как и предусмотрено планом. Тому, кто нас, возможно, подслушивает, остается недоуменно чесать затылок.
В три часа начинается посадка, затем — час томления в неподвижном раскаленном самолете: пилоты пережидают грозу и не балуют пассажиров объяснениями. За моей спиной надрываются как минимум два младенца. Все вокруг раздражены, и я, чтобы им не уподобляться, пытаюсь задремать. Но я так долго лишал себя сна, что, оказывается, разучился спать. В голову лезет Натан Кули, его безнадежное положение, хотя у меня нет к нему сочувствия. Думая о Ванессе, я радуюсь ее умению проявлять в трудные моменты твердость. Мы уже совсем близко от финишной ленточки, но возможностей провала по-прежнему не счесть. Золото у нас, но удастся ли его сохранить?