Река блаженства
Шрифт:
– Надень рубашку! – приказал он.
Она повиновалась.
– Когда они спросят, я скажу, что вы остались мной довольны, что пожелали меня.
– У меня нет жалости к шлюхе. Убирайся.
– Я не хочу уходить.
Он повернулся к ней спиной.
– Они удивились, что я вчера так рано вернулась от вас.
Он с такой силой ударил кулаком по столику, что замигала и затряслась керосиновая лампа.
– Куда, черт возьми, я попал? – Он резко повернулся к ней: – Они, они, они. Кто они? Почему, черт возьми, их интересует, переспал я с тобой или нет?
– Так здесь заведено.
Его ошарашил
Здесь так заведено.
Нет. Эти законы установил Мортон Истабрук.
Даже наследников королевства он научил жить так, как живет сам. И эту тоже. Он провел бессонную ночь, не в силах забыть ее руки, ласкавшие его плоть, и это сводило его с ума.
Ведь это было всего лишь прикосновение умудренной опытом девки, а ее слова – словами обольстительницы, без какого бы то ни было намека на чувство. Она имитировала страсть, потому что от нее этого требовали.
Развращенная, пропащая душа. Но у него нет к ней жалости. Она неглупа и хорошо понимает, что делает.
– Верно, – произнес он, – так заведено. Иначе Мортон не смог бы выйти сухим из воды!
– Никто отсюда не бежит, – сказала Джорджи. – И в этом нет ничего удивительного.
– Особенно мужчины. А женщины – существа слабые и готовы подчиниться зову плоти.
– Но вы не хотите здесь остаться, – дерзко возразила Джорджи, – я только хотела вас спасти!
Чарлз был в шоке. Королеву ввели в заблуждение. Спасти его!
– Я просто сражен вашим благородством. Спасти меня! Забравшись ко мне в постель? Спасти от чего?
Она и сама не знала. Еще никто не отказался от образа жизни, принятого в Вэлли. Да и зачем?
– Что сделал бы Мортон, если бы безоблачной жизни этой общины попытался помешать какой-нибудь незваный гость?
– Не знаю, все так поступают.
– И вы тоже. Без колебаний отдаете свое тело любому беспутному гостю.
Губы ее тронула слабая улыбка.
– Нет, нет, но я предлагаю себя вам!
Ее самонадеянность возмутила его.
– Черт возьми! Шлюха! Потаскушка! Уличная девка! Сука! Вон отсюда! Вон… ВОН!
Она повернулась и побежала. В нем закипела беспричинная ярость. Она просто хотела его, и он мог удовлетворить ее желание. И свое собственное тоже. Она не могла понять его гнева, раздражения, антипатии к ней и терялась в догадках, почему Мортону понадобилось узнать о мотивах его появления в Вэлли.
Значит, она не могла его спасти, а он – ее. Эта мысль заставила ее содрогнуться. Зачем она снова пошла к нему? Ведь, как и накануне, ничего, кроме унижения, не испытала.
Она никогда не сможет покинуть это место, никогда. Ей суждено оставаться рабой страстей, кипящих в Вэлли. Такова горькая правда.
Глава 4
Лидия всегда оставалась в стороне от событий. Даже в светлые счастливые дни юности и позже, в хмельные, когда они с Оливией снискали дурную славу своим сумасбродным поведением, она держалась так, будто наблюдала все происходящее со стороны.
Конечно, все дело было в Оливии, красивой, бесшабашной, склонной к авантюрам и презиравшей условности.
Все обожали Оливию.
Оливия, пренебрегая моралью, спала с кем хотела, пила, как матрос, курила сигары.
Лидия колебалась, стоя на краю бездны, в то время как Оливия прожигала жизнь. До тех пор, пока не появился Мортон. Высокий, красивый, светловолосый и такой же бесшабашный, как Оливия. Но, как ни удивительно, Мортон обратил свое благосклонное внимание на Лидию. Если бы ему удалось уложить в постель эту девственницу, никто не смог бы ему больше воспротивиться. И он пустил в ход все свое обаяние, настойчивость и целую кучу лжи. И Лидия ему поверила. Мортон стал любовью всей ее жизни. Он разглядел ее сущность. Он должен был измениться, исправиться. Он тосковал по любви чистого, безгрешного существа, которое могло бы создать семейный очаг. Их прошлое не имело никакого значения. Он воздвиг для нее пьедестал и боготворил землю, по которой она ступала. Однако это не мешало ему спать с Оливией.
В отместку Лидия поддалась чарам бедуинского принца из Сирии, заканчивавшего Оксфорд. Позже она и сама не могла понять, в действительности ли увлеклась им или ей просто захотелось переплюнуть Оливию, которая путалась с принцем, продолжая спать с Мортоном.
И Лидия выиграла. Она все еще была девственницей, и Бахтум оценил это. Лидия выхватила принца прямо из-под носа Оливии и бежала с ним под покровом ночи. В первый год их брака она не пожалела о содеянном. В кочевой жизни есть своя прелесть, не говоря уже о том, что супружество налагало на нее определенные и довольно приятные обязанности. И лишь забеременев, Лидия почувствовала себя в ловушке, потому что со всех сторон ее окружали песчаные холмы и в пустынях Саффуда не было никаких нянек. А от нее ожидали приплода ежегодно, чтобы супруг мог доказывать свою мужественность, порождая многочисленных сыновей.
Ее поселили в отдельном шатре, надели чадру. Это было все равно что оказаться в монастыре, еще хуже.
Пошел второй год жизни в пустыне, но Лидия так и не родила. Бахтум был добр к ней, но она не могла не заметить произошедшей в нем перемены. Она поняла, что он видит в ней лишь сосуд для вынашивания его сыновей.
Он посещал ее раз, а то и два раза в день, иногда даже чаще. Все тело у нее ныло от этих бесконечных соитий.
Он был энергичен, пылок, настойчив. Не считаясь с ее желанием, мог взять ее силой.
Он ничего не знал о хитростях, к которым прибегают английские женщины, чтобы предотвратить беременность. Понятия не имел о всевозможных пилюлях, настоях и о травах, а также внутренних барьерах, которые можно поставить на пути жизнеспособного мужского семени.
Поцелуи Иуды, чтобы удержать его в рамках. Страстное и жадное до ласк тело. Она и сама не знала глубины своих плотских желаний, и в первые годы их жизни он щедро одаривал ее ласками.
Но после того, как на третий год супружества она не родила ему сына, в то время как он знал, что она не бесплодна и одного уже произвела на свет, у него возникли подозрения. Сама мысль о том, что, возможно, она стала бесплодной, была невыносима.