Река блаженства
Шрифт:
Почти все пассажиры висели на поручнях, глядя на рыбачьи поселки и все остальное, что мелькало за бортом, пока пароход, натужно пыхтя, преодолевал милю за милей. Джорджиане было не до красот природы. Она чувствовала себя несчастной и замирала от страха при мысли о подстерегающих ее опасностях. К тому же ее подташнивало. У нее не было ни малейшего желания заговорить с кем-нибудь из пассажиров. К тому же в своей одежде она чувствовала себя словно в темнице, ключ от которой был у одного только Чарлза Эллиота.
Этому надо положить конец. Она должна пересилить страх и не дать возможности Чарлзу Эллиоту взять верх над ней. Но
Сьерра-Леоне означала приближение к цивилизации, лесистые холмы и полуостров с тремя бухтами и пляжами, окруженными хлопковыми полями и пальмами, гавань для кораблей торгового флота с верфями и товарными складами, расположенными недалеко от города.
– Это Либерти-Таун, – сказал ей Чарлз, наблюдая за тем, как бросают якорь. – Его называют Ливерпулем Западной Африки.
– Похоже, здесь все из камня.
– Нет, в основном из дерева. Увидишь, когда мы попадем в город. Там много магазинов. Есть церкви. Все расположено на одной улице, очень похоже на… – Он хотел сказать на главную улицу в Вэлли, но вовремя спохватился. – Мы сможем там купить все необходимое. Это отправная точка нашего дальнейшего путешествия. Если повезет, то через пару дней в порт войдет «Малабар», и мы отплывем на нем в Грейбурн.
– И как долго мы будем плыть?
Он прищурился на солнце:
– Возможно, недели две.
Больше им не о чем было говорить. Они спустились по трапу, воздух был напоен цветочными ароматами. Прошли по главной улице, обходя стада овец и коз, а также лоточников, зазывавших покупателей, прислушиваясь к разноязыкому говору. Наконец они выбрались из толпы и сразу увидели молящихся, сидевших на корточках на площади, а также игроков в кости, солдат и крестьян. Жара стояла невыносимая, и не было от нее спасения.
В этом городе, как и в Камеруне, не было принято задавать вопросы. Вы показывали деньги, и вам оказывалось всяческое внимание. Они нашли комнату в глинобитном домишке с двумя узкими кроватями и умывальником. Здесь останавливались путешественники.
Много времени они провели в лавках, спасаясь от жары. Там было все: от фарфоровой посуды до изделий из кожи, но ничего необходимого. В этом городе им предстояло провести день-другой. Это в лучшем случае. Она подумала, что могла бы купить пару штук ткани и сшить себе платье. Чтобы избавиться от тяжелой и порядком надоевшей абейи и снова почувствовать себя женщиной. Ведь Чарлз обращался с ней как с неодушевленным предметом, с мебелью. Сначала ради собственного удовольствия приукрасил этот предмет, а потом решил, что он ему не по вкусу. Черт бы его побрал! Однако среди путешественников она не увидела никого, с кем могла бы заключить такую же сделку. К тому же Чарлз следил за каждым ее шагом. Мало ли что взбредет ему в голову.
Она должна быть готова ко всему. Таким, как он, неведомо понятие чести.
Но как только они сядут на корабль и останется всего две недели до прибытия в Грейбурн, возможно, многое изменится. И ей удастся отделаться от него.
Чарлз,
Но в то же время как он мог все время смотреть на нее и не желать ее? Это было похоже на безумие. Он дал волю своим низменным инстинктам и теперь расплачивался за это. А до прибытия в Англию оставалось еще много недель. И он не был уверен, что не потеряет над собой контроль. Ему оставалось либо откликнуться на зов плоти, либо спокойно наблюдать за ее попытками найти ему замену.
Он мог бы удержать ее, если бы овладел ею. Для него это был единственный выход. И кого, собственно, он наказывал во время их путешествия по пустыне, воздерживаясь от близости с ней?
Она все еще играла роль его покорной спутницы и подчинялась ему с ненавистью в сердце, пересиливая себя. Но Либерти-Таун не был местом, где она могла бы сбросить мусульманское платье и предстать во всей красе перед любителями женской плоти. Зато могла сделать это на борту «Малабара». Или когда они прибудут в Грейбурн. Он видел это по ее глазам. Но ведь он ничуть не хуже любого другого мужчины. Так не все ли ей равно, с кем заключить сделку.
Она ничего не знала о жизни за пределами Вэлли. Мало что знала о гнусной природе мужчин. Впрочем, эту природу он продемонстрировал ей весьма убедительно.
Но и сам тоже мучился, глядя на ее обнаженное тело и пытаясь подавить в себе желание.
Любой мужчина сделал бы что угодно, лишь бы заполучить желаемое.
Ведь даже сейчас, под многочисленными складками тяжелой абейи, угадывалось нечто притягательное. Ее походка, движения заставляли мужчин оборачиваться и бросать восхищенные взгляды. Любой мужчина готов был бросить к ее ногам сокровища королевской казны, только бы она приподняла покрывало.
Но быть может, все это его фантазии?
Он раскаивался в том, что раскрасил ее тело хной, да и во многом другом. Но окажись они снова наедине, во время этого двухнедельного плавания, он не остался бы равнодушным к ее обнаженному телу.
Джорджиане во что бы то ни стало надо было добраться до Англии. До их отплытия на «Малабаре» оставалось два дня. И она опасалась, что в последний момент Чарлз Эллиот найдет причину не брать ее с собой.
Нельзя сказать, что она не пыталась найти ему замену, но никто даже отдаленно не соответствовал ее запросам. К тому же не хотелось связываться с совершенно чужим человеком.
Уж лучше этот дьявол, Чарлз Эллиот. Хотя и в его черном сердце иногда просыпалось что-то человеческое.
Предложи она ему плату за его услуги – а она знала единственный способ сделать это, – он не смог бы ей отказать. Главное, как это представить. Он, конечно же, без ума от нее. Именно на это она и надеялась.
Однако на этот раз она не станет требовать полной близости. Будет делать лишь то, что он хочет.
Она должна расплатиться с ним за потраченные на нее время и силы. Особенно за его ласки. Теперь ее очередь удовлетворять его сексуальные потребности, это наверняка сработает при ее-то способностях. Джорджиана изложила ему свои планы вечером, когда они сели перекусить на обочине дороги, возле овощного рынка.