Реи?с
Шрифт:
Один из казаков вложил шашку в ножны, попросил у Алехина закурить и, услышав в ответ, что приезжий человек некурящий, просветил его, что это клуб и в нем есть и бар и ресторан, только они, как и клуб, открываются через час и будут работать всю ночь напролет.
– Какой клуб? – поинтересовался Алехин.
– Мужской. «Голубой Дон».
– Понятно, – Алехин улыбнулся, поделился с охранниками семечками, отдал им честь, взяв под козырек воображаемого кивера, и через десяток метров свернул налево, на площадь с большим собором с золочеными куполами с одной стороны и забегаловкой под вывеской
«Вера и надежда тут на площади, а любовь – за углом, как и положено», – заключил про себя Алехин и только теперь понял, что так резануло его в облике казачков – оба были без усов и с напомаженными ярко-вишневыми губами.
Алехин покачал головой и улыбнулся – впервые с тех пор, как утонула его яхта вместе с Галей и армянскими ковбоями. Случайная встреча с ряжеными казачками, несущими караул у дверей «Голубого Дона», и нарастающее с каждой минутой чувство голода вернули его к жизни. Он больше не думал о самоубийстве.
«Все по порядку, – открывая дверь «Надежды», Алехин вырабатывал план ближайших действий. – Сначала перекусим, потом достанем военный билет, потом узнаем правду, потом проснемся – разберемся и…»
Параллельно бегущая и более не путающаяся другая мысль уже подсказывала ему, где в этом городе можно приобрести военный билет.
Харцизск. Донецкая область. Июль
Девочка лет десяти стояла на остановке, держа в руке пластиковый пакет с аккуратно завернутым в бумагу бабушкиным пирогом. Она возвращалась от бабушки домой к маме в Торез. Танечка Круглова на автобус опоздала. Позвонила маме. Нина отправила ее назад, к бабушке, и наказала вернуться завтра. Танечка любила жить у бабушки в Харцизске. Во дворе есть детская площадка, а дома у бабушки три кошки и четверо котят. Сначала, как войдешь, пахнет кошками, потом принюхиваешься и становится хорошо. Бабушка готовит вкусно. Конфеты, варенья. А котята просто прелесть. Один рыжий, один черненький, два серых полосатых. Такие игровые. Особенно рыжий. Надо будет уговорить маму взять одного. Танечка сначала расстроилась, что не довезет маме пирог. Но вспомнила котят и заулыбалась.
– Девочка, на автобус опоздала? – спросил белозубый военный, высунувшись в окно джипа, притормозившего у остановки.
– Да.
В лице военного было что-то такое теплое и дружелюбное, что Танечка, обычно застенчивая и нелюдимая, ответила ему.
– А куда тебе ехать?
– В Торез.
– И я туда же. Могу подвезти.
– Правда? – улыбнулась девочка. – Щас я только маме позвоню.
Она набрала номер несколько раз, но зона исчезла.
– Садись, по дороге позвонишь, – военный протянул руку через пассажирское сиденье и открыл дверь.
Продолжая набирать мамин номер, Танечка села в машину. Водитель нагнулся над ней и аккуратно, стараясь не касаться девочки, пристегнул ей ремень безопасности. От военного пахло свежестираной формой и одеколоном. Машина заревела и помчалась по безлюдной улице, где удушливый смрадный ветер гонял обрывки бумаг, упаковки, пустые бутылки и прочий мусор, который давно уже никто не
– Если открыть оба окна, то сквозняк будет, и мы простудимся, – улыбнулся военный. – Как тебя зовут?
– Таня.
– А меня дядя Паша. Сколько тебе лет?
– Десять.
– Куда едешь?
– К маме. Пирог везу. От бабушки.
– Ого! А серого волка не боишься? Мама где работает?
– На почте, – Танечка засмеялась и вновь набрала номер мамы, на этот раз успешно. – Мамочка, я еду. Мы через полчаса будем.
– Мы? – переспросила Нина. – Автобус пришел?
– Нет. Мы с дядей Пашей едем.
У Нины вдруг перехватило дыхание. Она услышала в трубку, как дядя Паша весело пропел: «Мы едем, едем, едем в далекие края!»
– Таня, слушай меня! – прокричала Нина. – Дай трубку дяде Паше немедленно!
Танечка протянула военному телефон. Тот почти без звука одними губами спросил Танечку:
– Как маму зовут?
– Нина, – так же артикулируя, шепотом ответила Танечка.
– Ниночка, не беспокойтесь, – бодро отрапортовал дядя Паша, взяв трубку. – Это старший лейтенант Шипилов. Павел Шипилов, командир четвертой роты двадцать седьмой добровольческой бригады.
– Мы знакомы?
– Кто ж вас не знает? – Шипилов озорно подмигнул Танечке. – Я к вам на почту пару раз заходил.
– Ну хорошо, – у Нины отлегло. – Вы ее до дома довезете? Там просто. Она покажет. Это сразу за администрацией. Улица Марата, восемь. Или можете просто у почты высадить. Сама дойдет.
То ли Нина на что-то нажала, то ли снова пропала зона, но разговор на этом оборвался.
Все время, пока ехали, Шипилов и Танечка весело болтали. Про бабушку, про маму, про школу, про котят, про папу и про войну. Выяснилось, что у дяди Паши тоже кошка с котятами. А раньше еще и собака была.
Шипилов по дороге угостил ее леденцами и шоколадной конфетой. Леденцы Танечка положила в рот, а конфету в сумку к пирогу, для мамы.
По дороге было четыре блокпоста. Три поста ополченцев и один – российских десантников. Джип дяди Паши проехал их без единой остановки.
На въезде в Торез остановились у приземистого домика.
– Я на минутку домой заскочу, – сказал дядя Паша. – А ты подожди здесь. Я мигом.
Не выключая двигателя и оставив дверь машины приоткрытой, дядя Паша зашел в дом. Танечка захотела было перезвонить маме, сказать, что будет через пять минут, но телефон остался у дяди Паши. Он забыл ей его отдать.
Шипилов появился через пару минут. В руках у него была пушистая серая кошка.
– Танечка, хочешь на моих котят посмотреть? – улыбаясь, спросил он.
Девочка вышла из машины. Шипилов наклонился к ней. Она погладила кошку. Та заурчала. Они вошли в дом. Закрывая дверь, старший лейтенант огляделся по сторонам.
Нина между тем вновь почему-то заволновалась. Позвонила Танечке. Телефон находился вне зоны действия сети. Позвонила в комендатуру. Там ей сказали, что старший лейтенант Павел Шипилов ни в гарнизоне, ни в двадцать седьмой бригаде не числится.