Реи?с
Шрифт:
Неужели все из-за машины? На хер кому нужен его двухлетний RAV-4 после крутой жестянки. Камеры, те подороже его тачки будут. Только кто их купит? Зато часы – на руке. Таиландский «Ролекс» за десять долларов оставили. Семь утра. Сумрак. Холод. Лед. Как назло, ни одной машины. Уже поток должен быть! Что происходит? Это ж Минка, если он ничего не путает.
За поворотом что-то рычит. Словно трактор. Шум нарастает. Целая бригада тракторов? Б…дь! Танки! Один, второй! Бронетранспортеры!
Он отпрыгнул подальше за обочину. Этим не проголосуешь... Что делать? Что, б…дь, вообще здесь происходит?
Взлохмаченный, небритый
В Америке утро еще не началось, как Джейн настигла настоящая, крупнокалиберная слава, к которой она стремилась всю жизнь. В девять утра ей позвонила сама Опра Уинфри. Не ассистентка и не продюсер, а сама Опра! Бобу Дилану и Полу Маккартни звонили продюсеры, а ей сама и лично пригласила ее в ближайший эфир. Кроме того, легендарная ведущая предлагала ей, в прямом смысле, любые деньги за видео, в котором они с Алехиным уходят от погони на Донбассе и кусочек которого был размещен на сайте «Нью-Йоркера». Копию фотографии Алехина с Леной и дочерями с обложки ее журнала за несколько первых часов раскупили все мировые СМИ, включая даже некоторые российские. С шести утра Джейн уже сидела в офисе главного редактора, не осмеливаясь выйти на улицу, где ее ждали десятки камер и сотни журналистов. Несколько минут назад ей позвонил один из руководителей «Коламбиа пикчерс» и с ходу предложил многомиллионный контракт на фильм, основанный на ее статье и, если согласится, по ее сценарию.
– Джейн, – обратился к ней Дэйвид Саймак, ее босс, главред «Нью-Йоркера», наливая ей очередную чашечку эспрессо. – Скажи только мне. Ты знала, что будет, с самого начала? Мне важно это знать.
– Зачем? – с усилием ответила Джейн.
– Просто для того, чтобы знать, можем мы продолжать работать дальше вместе или нет. Поверь, мне безумно жаль, но если ты знала, то нам придется расстаться. Я понимаю твои эмоции, однако в сухом остатке то, что произошло, как ни крути, убийство, преступление…
Дэйвид был истовым приверженцем политкорректности во всех смыслах.
Не сказав ни слова, Джейн выскочила из офиса и побежала в свою комнату в дальний конец этажа, мимо удивленных сотрудников, проведших бессонную ночь на работе.
Заперев дверь и не в силах больше сдерживаться, Джейн упала ничком на диван и зарыдала в подушку. Через несколько минут немного успокоилась, достала айфон и включила видео той самой погони в их последний день на войне.
И вот она снова в этой машине. Ведет ее одной рукой на предельной скорости по рытвинам, воронкам и ухабам проселочной дороги, другой рукой, не оглядываясь, снимает айфоном все, что происходит позади нее в салоне. Алехин стоит на одном колене к ней спиной, выставив сошки пулемета в разбитое заднее окно, и, подпрыгивая всем телом на колдобинах и от отдачи, строчит по нагоняющей их погоне. Вот он разворачивается и кричит ей во весь голос, стараясь перекричать рев мотора и звуки непрекращающейся автоматной и пулеметной стрельбы, оглушающие их сквозь разбитые стекла изрешеченного пулями «Патриота»: «Fucking running out of fucking ammo! Can you fucking speed up the fucking thing, woman?!»107
Она остановила запись, прокрутила назад и проиграла снова. И снова, и снова. Его искаженное азартом боя, прекрасное в ярости, обветренное,
А Сергей снова и снова кричал ей в лицо: «Can you fucking speed up the fucking thing, woman???!!!!»
В российских новостях сказали: «Покушавшийся погиб на месте. Мотивы покушения устанавливаются».
Джейн выключила видео, бросила айфон на диван, вновь уткнулась лицом в подушку и зарыдала так, как никогда еще не рыдала в своей жизни. С фотографии на ее столе ей счастливо улыбались мужчина, женщина и две девочки.
Москва
Судмедэксперт Ледорубов с ассистентом Борисовым спустились в холодный подвальный морг Центральной клинической больницы. В небольшом сумрачном зале на железной кровати без матраса, прямо на пружинах на спине лежал труп.
– Отлично! – воскликнул Ледорубов, потирая руки и согревая их дыханием. – Уже привезли. Готовьте к вскрытию. Я буду в анатомичке через сорок минут – нужно еще бумаги за вчера заполнить.
– Хорошо, – ответил Борисов. – Иду за санитарами. Там и каталку возьму.
Патологоанатомы ушли готовиться. В комнате кроме нескольких пустых кроватей, двух столов и одного трупа больше ничего не было. Тело только привезли. На нем еще была одежда. Кроме ботинок и носков. На большом пальце правой ноги на бумажной веревочке висела пластиковая табличка. На ней вечным маркером красного цвета было написано: «Сергей Прохоров, 44».
Тяжелая дверь осталась неплотно прикрытой. Больничная крыса царапала цинковую обивку, пытаясь пробраться сквозь узенькую щель между дверью и косяком, и нетерпеливо попискивала.
В сырой и холодной тишине раздался глубокий вздох. Потом глухой стон. Палец с табличкой шелохнулся. Крыса вздрогнула и рванула прочь по длинному темному коридору… КОНЕЦ МОСКВА – ЛОС-АНДЖЕЛЕС – КИЕВ – НЬЮ-ЙОРК
2017 год
Примечания
К главе первой:
…как мисс Призм… – Персонаж комедии Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным».
МОПИ – Московский областной педагогический институт имени Н. К. Крупской.
…Человек человеку lupus est… – Латинская поговорка из комедии «Ослы» (Asinaria) древнеримского комедиографа Плавта: Homo homini lupus est – Человек человеку волк.
К главе второй:
…подковой вмерз в санный след… – Цитата из баллады Александра Галича «Облака»
…примкнул к отрицаловке… – Статусное звено в лагерной жизни блатных.
Зк, зека или зэк – Заключенный, лишенный свободы по приговору суда человек.
Начальники и «кумовья» – Сотрудники ИТК, которые непосредственно работают с заключенными (жаргон блатной и лагерный).
…должен был откинуться… – Освободиться по окончании срока из мест лишения свободы (уголовный жаргон).