Рэдволл
Шрифт:
Да, Клуни лишился глаза, но враг его лишился жизни!
Никто не знал, откуда он взялся и как оказался здесь Клуни был корабельной крысой — самым крупным и свирепым грызуном, который когда-либо спрыгивал с корабля на берег. Многочисленные шрамы покрывали его мускулистое черное тело от узкого желто-зеленого глаза и зловеще торчащих рваных ушей до длинного, мощного хвоста, из-за которого Клуни и получил свое страшное прозвище Хлыст!
Сейчас он ехал в телеге с сеном — без возницы, в компании пятисот своих сородичей. Пестрое сборище помоечных, гостиничных, водяных и портовых крыс составляло могучую армию Клуни, трепещущую
Напуганная крысиным запахом, лошадь мчалась без остановки, но Клуни мало заботило, куда приведет дорога. Они галопом пронеслись мимо врытого у дороги столба с надписью: «Аббатство Рэдволл, 15 миль».
*3*
Внизу, под Большим залом Рэдволла, в другом большом зале, который мыши называли Пещерным, ярко сияли свечи. В аббатстве готовились к празднику.
Матиас и брат Альф поймали крупного хариуса. Они боролись с рыбой почти два часа, пока наконец не вывели ее на мелководье и не вытащили на берег. В ней было почти два фунта, и пришлось звать на помощь барсучиху Констанцию, чтобы она помогла дотащить такую громадину до кухни.
Брат Альф и Матиас гордо стояли возле хариуса, пока наконец монах Гуго не обратил на них свое внимание. Отирая пот со лба одуванчиком, который держал хвостом, он вперевалку подошел к рыбине и придирчиво осмотрел ее:
— Та-ак, прекрасная блестящая чешуя, глаза ясные, совсем свежая! Отлично!
Толстяк Гуго улыбнулся во весь рот — так, что все его лицо покрылось ямочками и складками. Он благодарно потряс лапу Альфа и от души похлопал Матиаса по спине, при этом псе время причмокивал губами и покрикивал на своих помощников:
— Нацедите белое крыжовенное вино! Несите розмарин, тимьян! Давайте буковые орешки и мед! И живее, живее! Пошевеливайтесь, друзья, пошевеливайтесь!
Яростно размахивая поварешкой, он провозгласил:
— Я, Гуго, приготовлю хариуса а-ля Рэдволл, который будет таять у мышей во рту. Несите сливки! Побольше свежих сливок! И не забудьте мяту!
Брат Альф и Матиас не стали дослушивать вдохновенный монолог Гуго и отправились приводить себя в порядок.
Потолочные балки Пещерного зала гудели от возбужденных голосов и смеха собравшихся: ежей, кротов, белок и прочих зверей, а также всевозможных мышей — лесных и полевых, и садовых сонь; явилось даже семейство Черчмаус — бедных церковных мышей. Радушные хозяева суетились вокруг гостей, стараясь никого не оставить без внимания.
— Добро пожаловать, мистер Черчмаус! Пусть ваши детки присядут здесь, я сейчас принесу им малинового морса.
— О, мистер Половнике! Рады вас видеть! Как ваша спина? Лучше? Прекрасно! Капельку бренди из персиков и бузины?
Аббат Мортимер, сидя в резном ивовом кресло, принимал подарки от гостей, благодарил их и. покачивая головой, удивлялся — сколько ж гостей! И приходят псе новые и новые!
Он подозвал монаха Гуго и что-то скачал ему вполголоса. До Матиаса донеслись только обрывки разговора.
— Не волнуйтесь, отец настоятель, запасов хватит на всех и на год вперед. Есть и орехи, и сахарные каштаны, и желуди, и прочие деликатесы. Десятки сыров, прекрасное вино, холодный морс, овощи и фрукты,
— Хорошо, хорошо, спасибо, Гуго. Да, надо не забыть поблагодарить Альфа и юного Матиаса за эту чудесную рыбу. Вот это рыболовы! Хватит па неделю всей обители! Молодцы, превосходный хариус!
Матиас залился краской до кончика хвоста.
— Выдры, выдры!
Громкие радостные крики встретили появившихся в зале трех выдр-акробатов в шутовских нарядах. Они кувыркались, балансировали, вертелись волчком, прыгали через уставленные яствами столы, никого и ничего не задевая, и наконец под аплодисменты гостей повисли на плети вьюнка, спускавшейся с потолочной балки
Потом еж Амброзии Пика удивил собравшихся фокусами. Из уха белки появлялись яйца, хвост мышонка вставал торчком и извивался наподобие змеи. На глазах маленьких мышей-зерновок ракушка, которую держал еж, растворилась в воздухе. Мыши запищали: «Он спрятал ее в иголках!».
В иголках? Амброзии сделал несколько магических пассов и вытащил ракушку прямо изо рта остолбеневшего мышонка. Вот это волшебство!
Меж тем колокол Джозефа на колокольне аббатства пробил восемь, и в зале наступила тишина. Почтительно склонив головы, гости замерли, стоя за своими креслами. Аббат Мортимер поднялся и медленно развел лапы, словно обнимая всех собравшихся, чтобы благословить трапезу:
Мех и коготь, зуб и ус. Здесь у нас получат кус. Много запасли мы на год Листьев, корешков и ягод И для праздничной еды Взяли рыбу из воды.За этим последовало громкое благодарное «аминь».
Раздался стук кресел и скрип скамей — все рассаживались по своим местам. Матиас оказался рядом с двойняшками Тимом и Тесс, а с другой стороны сидела полевая мышка Василика. Это была скромная юная мышка, но очень-очень красивая. Таких длинных ресниц и блестящих глаз, такой мягкой шерстки и белых зубов Матиас не видел ни у кого!
Взяв себе сельдерея, Матиас застенчиво отвернулся к двойняшкам, якобы проверяя, все ли у них в порядке…
Гуго превзошел самого себя. На столе появлялись все новые и новые яства. Нежные раки со сливками, украшенные розовыми лепестками, ячмень в желудевом пюре, яблочные и морковные пастилки, маринованные капустные кочерыжки в брюквенном соусе с мускатным орехом. Под хор восторженных возгласов шесть мышей вкатили в зал огромный стол. Хариус! Облака ароматного пара заполнили Пещерный зал: рыба была запечена на славу. И тут в дверях появился сам Гуго, важно переваливаясь с боку на бок. Хвостом он сорвал с головы белый колпак и напыщенно провозгласил:
— Отец настоятель, досточтимые гости и собратья по Ордену! Я, гм, хотел бы представить мое, так сказать, главное блюдо…
— Эй, Гуго, не тяни!
Под приглушенные смешки Гуго обвел собрание ледяным взглядом, безуспешно пытаясь выявить наглеца, и наконец, надувшись еще больше, громко выкрикнул:
— Хариус а-ля Рэдволл!
Раздались дружные, но нетерпеливые аплодисменты, а Гуго тем временем разрезал рыбу и положил первый дымящийся кусок на тарелку. С приличествующим случаю поклоном он поставил тарелку перед аббатом, и тот вежливо его поблагодарил.