Рецидив

Дашкова Ольга

По венам — словно горячая ртуть, мне больно, очень больно. Кричу, но не издаю ни звука. Рвусь к ней, защитить, спасти, не допустить того, что должно случиться. Не вижу, кто ее держит, но уже готов голыми руками свернуть ему шею.

Выстрел. Зажмуриваю глаза, не хочу смотреть. Я знаю, что увижу.

Но там, перед глазами, тело мамы, когда я нашел ее в спальне с забрызганными ее кровью обоями в цветочек. Сердце бешено бьется в груди, ломая ребра, в ушах стоит шум.

— Глеб, Глеб, проснись.

Резко просыпаюсь, словно

выныривая из глубины, легкие горят, глотаю воздух. Сердце все так же бешено стучит. Смотрю на Егора, не понимаю, что ему нужно.

— Тебя вырубило прямо в кресле.

— Сколько я проспал?

Тру глаза, провожу ладонями по голове, сжимая волосы. Хватаю телефон со столика, смотрю на сообщения, среди десятка вижу то, что нужно: абонент в сети. Время — три часа ночи.

— Собирайся, через два часа вылет. Родина ждет.

Смотрю на вызовы, номер Агаты.

— Кто звонил? Егор, ты ответил?

Сердце снова колотится в груди. Ладони вспотели, смотрю на своего шефа, а сам боюсь услышать ответ.

— Девица какая-то, назвала лишь адрес: переулок Лесной, три, квартира пятнадцать. Не стал тебя будить, мне уже смотреть на тебя страшно, того и гляди, начальник моей охраны упадет в обморок, охраняя меня.

— Не нравится — не смотри.

Огрызаюсь на начальство, набирая Кирилла. У него утро, должен взять сразу.

— Кир, переулок Лесной, дом три, квартира пятнадцать, скорее всего там Агата.

— Понял тебя.

Вот так, без лишних вопросов, Климов все понимает.

— Кто такой твой Кирилл? Все понять не могу.

— Друг. Остальное не знаю, не говорит, а я не спрашиваю.

— Так та девица, что звонила, и есть танцовщица из клуба? Наша заложница — соучастница. Да, Морозов, вляпался ты, красавчик. Ой, вляпался. Говорят, любовь — это такое дерьмо, из которого выбраться трудно.

— Тебе-то откуда знать?

— Вот и хорошо, что не знаю.

— Ой, не накаляй, вообще не до твоего стеба и подколов.

— Я только начал, привыкай.

— Какая любовь, о чем ты?

— Вот и я не знаю, какая. Но если мой начальник службы безопасности не спит сутками, то тут точно не любовь к британскому автопрому и моему Ягуару. Ищете женщину.

— Да пошел ты.

Сам не знаю, на что разозлился, но мои нервы сейчас — одна большая, туго натянутая струна, еще немного и порвет. Перед глазами все еще тот сон, пятна крови на белом снегу, взгляд девушки, полный сожаления.

— Сука!

Бью кулаком в кафельную стену ванной комнаты, плитка трескается ровно на три части, откалывается, падет под ноги. Надеюсь, Кир найдет ее быстро, Агата звонила сама, значит, жива.

Глава 27 Агата

Агата

Надо выметаться, вот теперь точно надо. Подползаю к двери, хватаю ключи, слышу шорох, этот сукин сын начинает приходить в себя, смотрю, как он хватается руками то за голову, то за живот, чуть слышно стонет.

Быстро

беру рюкзак, закидываю в него телефон, зарядник. В прихожей, спотыкаясь о разбросанные газеты и обувь, накидываю на себя одежду с вешалки, какое-то пальто, мне чуть ниже колен. Трясущимися руками пытаюсь попасть в замочную скважину. Эта скотина закрылся на все два замка и засов, ебаный извращенец.

Но как только я прицелилась, чтобы вставить ключ в замочную скважину, в дверь начинают стучать так сильно, что она трясется. Отпрыгиваю в сторону, закрываю рот рукой, потому что от испуга вскрикиваю, сердце в груди стучит еще громче. Стою, сжимая в руке связку ключей, на плече рюкзак, делаю пару тихих шагов в сторону ванны, беру в левую руку оставленную на раковине бритву.

Моя жизнь стала сплошным долбаным экшеном. Хотя это совсем не удивительно, если учесть то место, где я работаю и с кем: владелец клуба — наркоман, его охрана и правая рука — конченый ублюдок, бармен — и тот извращенец. Вытираю тыльной стороной ладони мокрые от слез щеки. Снова замираю в прихожей, смотрю на дверь, за ней шум, шаги, удары. Мне кажется, если здоровый мужик навалится с той стороны, то ее запросто можно вынести.

Ну не выломают же они ее, на самом деле? Хорошо бы знать, кто это? Но если эти ребята так активно стучат в дверь неприметного парня Вовы, то наверняка они принесли не почту. Подхожу тихо к двери, оборачиваюсь в сторону комнаты, там что-то падает, но те, кто за дверью, этого не слышат. Если этот мудак сейчас выйдет и начнет голосить, я точно его прирежу. Припадаю ухом к двери, мужские голоса.

— Да нет его дома.

— Как нет? Машина-то во дворе.

— Ну, хрен знает, может ушел куда.

— А может, там сидит и прячется, как крыса, надо дверь выломать. Вова, сука, открой по-хорошему.

— Лысый, ты ебанулся? Кто утром двери выламывает?

— Да мы легонько.

— Задача стоит найти девчонку, а не выламывать двери этому пацану. Может, его вообще в городе нет, и он знать не знает, где наша дикая.

– А может, девчонка там с ним кувыркается, Агатка — сучка классная, я бы повозил хером по ее личику. Давай, если она там, мы ее отшпехаем, а Шакалу скажем, что это пацан.

Заебись! Вот так, Агата Андреевна, решается ваша судьба, сейчас Лысый с дружком выломают так тихонько дверь и начнут шпехать и елозить своими херами по мне и в меня. Я даже всхлипывать перестала, перекладывая лезвие в правую руку и крепче его сжимаю. В окно, что ли, прыгать? Шиловы не успеют, не успеют мои братишки.

— Что за хуйня?

Где-то во дворе истошно завыла сигнализация, мужики за дверью замолчали. Потом послышались быстрые шаги. Левой рукой пытаюсь попасть в замочную скважину. Замки не поддаются, я волнуюсь, не туда кручу ключом от нахлынувшего ощущения спасения и в тоже время страха, голову словно стягивает металлическими прутьями, начинает тошнить.