Речной дурман

Райли Юджиния

— Оставьте наследство себе, мисс Фьюм, — наконец проговорила она с горечью. — Я уверена, что вы его заработали.

Жасмина выбежала из конторы, забралась в кабриолет и села рядом с Эфраимом. Гнев все еще душил ее.

— Ты знал, Эфраим! — воскликнула она. — Ты должен был знать, что мой отец и эта женщина были… И ты не сказал мне этого!

— Да, мэм, — только и ответил Эфраим, и они поехали домой. Уже у дверей дома на улице Перл Эфраим растерянно пробормотал:

— Мисс Жасмина, но ведь у вас есть еще я, а

у меня — вы.

— Оставь меня, пожалуйста, — было все, что она могла проговорить, и быстро вошла в дом.

Оказавшись в комнате, она упала на колени и заплакала. Ей казалось, что боль в ее душе никогда не пройдет.

Проклятый старый француз! Проклятый старый негодяй! Он никогда не думал о ней! Он никогда не любил ее! Она была ему нужна только как служанка! А теперь уже из могилы он сыграл с ней эту отвратительную и бессердечную шутку, швырнув ей свое завещание. Таким жестоким способом он дал ей понять, что ценит шлюху с улицы Сильвер гораздо больше собственной дочери!

В двадцать три года она осталась совсем одна, без гроша в кармане и с горькими воспоминаниями о предательстве отца.

Это конец… У нее не было будущего.

2

Всего лишь через неделю Жасмина встретила Клода Бодро

Жасмина вернулась в приют в пятницу. Ее страдания и гнев, вызванные предательством Пьера Дюброка, теперь отзывались в ней глухой болью. Все в ней было немо, пусто и мертво.

Она бы бросилась в реку, чтобы положить конец своему жалкому, бесполезному существованию, если бы могла заставить себя подвергнуть девочек из приюта такому испытанию.

Как только Жасмина переступила порог приюта святой Марии, к ней бросилась маленькая Мэгги с напряженным от испуга милым маленьким круглым личиком и с мокрыми от слез голубыми глазами.

— Мисс Жасмина, я думала вы ушли от меня навсегда!

Жасмина погладила девочку по белокурым волосам, а свободной рукой вытерла свои собственные слезы.

— Детка, у меня умер отец.

— Я знаю, сестра Филомена сказала мне. — Голос у девочки задрожал, дрожали и ее тонкие руки, обнимавшие Жасмину за талию.

Мэгги прижалась к Жасмине изо всех сил, и Жасмина вдруг подумала, что она может удочерить Мэгги. Она понимала, что опекуны приюта так же, как и городской опекунский совет, предпочли бы отдать девочку какой-нибудь супружеской паре, но в приюте было так много детей, а людей, желающих усыновить их, так мало! Жасмина решила поговорить о девочке с директрисой приюта матерью Мартой. В конце концов ей больше не нужно было ухаживать за отцом-инвалидом.

Вечером того же дня Жасмина вышла из приюта и села в свой кабриолет, чтобы ехать домой. Эфраим обычно привозил и увозил ее с работы, но в то утро у старого раба так разыгрался ревматизм, что Жасмина

настояла на том, чтобы он весь день отдыхал. Ее лошадь Шуга казалась странно возбужденной. Обычно она была такой послушной, но сегодня она поднималась на дыбы и ржала, отказываясь подчиняться Жасмине.

— Тихо, Шуга, — просила она, натягивая поводья. Вдруг лошадь дернулась, и неуправляемый кабриолет понесся по шумным улицам по направлению к обрыву на окраине города. Натянутые поводья еще больше раздражали лошадь. Жасмина чувствовала, как у нее на верхней губе выступил пот, а руки занемели от напряжения, в то время как пролетка неслась в гору.

Жасмина в ужасе смотрела в сторону двухсотметрового обрыва и на серые воды Миссисипи внизу. Дорога была очень узкой и в этом месте поворачивала; стоит лошади оступиться — и они полетят вниз и разобьются насмерть!

Жасмина уже совсем отчаялась, когда вдруг увидела всадника, скачущего рядом с кабриолетом.

— Тпру, тпру! — закричал он, схватив поводья и натягивая их. Наконец ему удалось остановить лошадь. Спешившись, он еще некоторое время успокаивал ее, храпящую и взмыленную, потом, не снимая перчаток, внимательно осмотрел поводья. И только когда лошадь совсем успокоилась, он повернулся к Жасмине:

— С вами все в порядке, мадемуазель?

Жасмина в изумлении смотрела на спасшего ее француза. Высокий, широкоплечий и худощавый, он был одет в модного покроя шерстяной сюртук коричневого цвета и темно-желтые брюки, заправленные в черные блестящие сапоги.

Он подошел к ней ближе и она смогла разглядеть его лицо под полями белой шляпы. Это было очень загорелое и мужественное лицо, а его черные глаза смотрели так напряженно, что Жасмина ощутила внутреннюю дрожь. В следующий момент мужчина улыбнулся, обнажая ровные белые зубы за полными чувственными губами, и ее напряжение тут же прошло.

— Да, у меня все в порядке, — наконец ответила она своему храброму спасителю. — И благодарю вас, сэр. Кажется, вы спасли мне жизнь.

— Это большая честь для меня оказать вам помощь, мадемуазель, — ответил он, сдержанно поклонившись. Он указал на лошадь: — Ваша лошадь — она часто показывает норов?

— Нет, нет, — уверила его Жасмина. — Обычно она такая послушная! Я так удивилась, когда она понесла. — Она нахмурилась: — Не могу себе представить, чем это было вызвано.

Незнакомец пожал плечами и смахнул пылинку со своего элегантного сюртука.

— Лошади очень горячие животные. Может, она увидела змею на дороге.

— Вполне возможно, — согласилась Жасмина.

Француз улыбнулся, пристально глядя на нее.

— Мадемуазель, вы позволите мне проводить вас домой?

— Нет, нет! — ответила Жасмина смущенно. — Я не хочу обременять вас.

— С каких это пор провожать красивую леди до дома считается обременительным? — спросил он галантно.