Речи бунтовщика
Шрифт:
Неизлчимая болзнь — болзнь старости и разложенія — гложетъ ихъ.
Достигнувъ въ XVIII вк кульминаціоннаго пункта своего развитія, старыя государства Европы вступили теперь въ фазу упадка. Государство — организація, въ которой всми членами и всми длами управляютъ нсколько человкъ, отжило свой вкъ. Человчество вырабатываетъ уже новыя формы общественной жизни. Народъ стремится къ разрушенію власти, препятствующей его свободному развитію. Онъ хочетъ автономіи провинцій, коммунъ, рабочихъ союзовъ, основанныхъ на взаимномъ добровольномъ соглашеніи, а не на предписанныхъ властью законахъ.
Вотъ та историческая
Если-бы правящіе классы могли только понять современное положеніе общества, они, конечно, поспшили-бы стать впереди всхъ новыхъ стремленій. Но, прожившіе всю жизнь по старымъ традиціямъ, не зная иного культа, кром культа золотого мшка, они всми силами противятся наплыву новыхъ идей и этимъ самымъ неизбжно ведутъ насъ къ бурному потрясенію. Народъ предъявитъ свои требованія подъ громъ пушекъ, подъ трескъ картечи, при зарев пожаровъ.
Когда посл паденія средневковыхъ учрежденій, народились въ Европ новыя государства, они должны были завдывать лишь небольшимъ кругомъ общественныхъ длъ. Теперь же государство вмшивается положительно во вс проявленія нашей жизни. Отъ колыбели до могилы мы все время въ его тискахъ. Будь то центральное государство, автономныя провинціи или кантоны, общинное государство, оно преслдуетъ насъ повсюду, налагаетъ на насъ свои цпи, предписываетъ намъ свои законы.
Оно создаетъ цлыя груды этихъ законовъ и предписаній, разобраться въ которыхъ не можетъ самый искусный адвокатъ. Оно каждый день прилаживаетъ что-нибудь новое къ старой машин и создаетъ сооруженіе настолько сложное, дикое и нелпое, что имъ начинаютъ возмущаться сами его заправители. Оно содержитъ цлую армію чиновниковъ, пауковъ-взяточниковъ, смотрящихъ на міръ сквозь грязныя стекла своихъ канцелярій, теряющихъ здравый смыслъ среди безконечной путаницы канцелярскихъ бумагъ.
Это — шайка, имющая одну религію — религію мднаго гроша, одну заботу — скоре примкнуть къ той партіи, будь она черная, лиловая или блая, которая гарантируетъ максимумъ оклада при минимум работы.
Результаты — намъ слишкомъ хорошо извстны.
Есть-ли хоть одна отрасль государственной дятельности, которою бы не возмущались вс, имющіе къ ней прикосновеніе, хоть одна отрасль, въ которой государство, посл многихъ вковъ существованія и работы, не показало-бы полной своей несостоятельности?
Громадныхъ, все растущихъ суммъ, взимаемыхъ съ народа государствомъ, не хватаетъ на удовлетвореніе его нуждъ. Оно всегда живетъ на счетъ будущихъ поколній.
Государственные долги Европы достигли сейчасъ неимоврной цифры больше ста милліардовъ, — ста тысячъ милліоновъ франковъ. Если-бы доходы всхъ государствъ были употреблены на погашеніе этого долга, на это не хватило-бы и пятнадцати лтъ. Между тмъ, государства съ каждымъ днемъ увеличиваютъ свои расходы; каждая партія, стоящая у власти, создаетъ новыя должности для своихъ кліентовъ — это неизбжно.
Такъ обстоитъ дло во время мира. Когда же наступаетъ война, государственные долги и дефициты возрастаютъ неимоврно. И этому нтъ конца; нтъ выхода изъ этого лабиринта. Государства на всхъ парахъ идутъ къ разоренію, къ банкротству, и не далекъ тотъ день, когда обнищавшій народъ откажется платить ежегодно банкирамъ четыре милліарда процентовъ, объявитъ полный крахъ государствъ и пошлетъ этихъ самыхъ банкировъ пахать землю, если имъ хочется жить.
Съ существованіемъ
А война влечетъ за собою безработицу, кризисы, увеличеніе налоговъ, нарощеніе долговъ. Кром того, война — нравственный ударь для государства. Посл каждой войны народъ убждается въ несостоятельности государства даже въ его прямомъ назначеніи: оно едва защищаетъ свою территорію; даже побдителемъ оно терпитъ большой уронъ. Вспомните только броженіе, вызванное войной 1871 года какъ во Франціи, такъ и въ Германіи; вспомните недовольство, возникшее въ Россіи по поводу войны на Восток.
Войны и вооруженіе ведутъ государства къ гибели; они ускоряютъ ихъ нравственный и экономическій крахъ. Еще одна, дв большихъ войны, и конецъ этимъ развинченнымъ машинамъ.
На ряду съ вншней войной — война внутренняя.
Признанное народомъ на условіи — быть защитникомъ слабыхъ противъ сильныхъ, государство стало теперь оплотомъ богатыхъ противъ эксплоатируемыхъ, хозяевъ противъ рабочихъ.
Къ чему она, эта огромная машина, именуемая государствомъ? Препятствуетъ-ли она эксплоатаціи рабочаго капиталистомъ, крестьянина помщикомъ? Обезпечиваетъ-ли намъ свободу труда? Защищаетъ-ли насъ отъ ростовщиковъ? Даетъ-ли хлба женщин, когда она водою старается утолить голодъ ребенка, плачущаго у ея истощенной груди?
Нтъ, тысячу разъ нтъ! Государство покровительствуетъ эксплоатаціи, спекуляціи, частной собственности — этому продукту грабежа. Пролетарію же нечего ждать отъ государства; оно всми силами стремится помшать его эмансипаціи.
Все — для паразита-хозяина; все — противъ работника-пролетарія: буржуазное воспитаніе, развращающее ребенка, внушая ему предразсудки противъ равенства; церковь, затуманивающая разсудокъ женщины; законы, препятствующіе обмну мыслей о равенств и солидарности; деньги для развращенія и подкупа апостоловъ пролетаріата; наконецъ, тюрьма и каторга въ избытк для тхъ, кого нельзя подкупить. Вотъ что такое „государство”...
Можетъ-ли это итти такъ дальше?
Конечно, нтъ. Цлый классъ общества, самый многочисленный и единственный производящій, не можетъ вчно поддерживать организацію, направленную всецло противъ него. Везд, — какъ подъ деспотическимъ игомъ Россіи, такъ и подъ лицемрнымъ правленіемъ гамбетистовъ, — недовольный народъ возстаетъ. Исторія нашихъ дней — это исторія борьбы привилегированныхъ правителей съ угнетеннымъ народомъ, требующимъ уравненія правъ. Эта борьба составляетъ главную заботу правителей и всецло руководитъ ихъ дйствіями. Не опредленные принципы, не заботы о благ народа кладутъ они въ основу новыхъ законовъ и распоряженій, а исключительно стремленія сохранить свои привилегіи.