Рецепт предательства
Шрифт:
– Можно к вам на огонек?
– Эдя, что это такое? – сразу нахмурилась Алла. – Ты ведь сказал, что поедешь в «Экспресс».
– Планы немножко изменились. Причем, заметь, не у меня, а у тех, с кем я собирался пообедать там. Так что я ни в чем не виноват. Найдется у вас корочка хлеба для бедного, несчастного, умирающего голодной смертью художника?
– Три корочки хлеба, прямо как в сказке, – постаралась я поддержать оптимистичный тон Эдика.
– Я заказала только две порции, – настаивала неумолимая Алла.
– Ничего страшного, я закажу еще
Алла заметно колебалась, но родственные чувства все же победили плотские желания. В конце концов, с Эдиком она знакома давно, а меня видит впервые в жизни…
Она позвонила в ресторан, заказала еще одну порцию и в ожидании начала трапезы мы начали беседу об искусстве.
– Ваш брат художник? – спросила я, устремив восхищенный взгляд скорее на Эдика, чем на Аллу.
– Да. Он занимается как раз тем, чем вы интересовались, – современной живописью, – сухо и неохотно ответила она.
– О! Как кстати! Наверное, вы лучше всех сумеете объяснить мне, что здесь к чему.
Рискуя вызвать недовольство Аллы и потерять ее как источник информации, я не сводила глаз с Эдика, всячески демонстрируя крайнюю степень заинтересованности. Все-таки как партнер мужчина был мне ближе. К тому же, если говорить об информации, в отношении Всеславиных навряд ли существует что-то такое, что Алла знает, а Эдик нет. Тамара – его любовница, а не ее. Если, конечно, тот эпизод у внедорожника не был обманом зрения.
– Вы интересуетесь современной живописью? – щупая меня пытливым взглядом, спросил Эдик.
– Да, пытаюсь заняться коллекционированием.
– В самом деле?! Алла, что же ты молчишь?! У нас в гостях потенциальный покупатель, а ты – ни звука. Хоть бы намекнула.
– И что бы было? – без энтузиазма спросила Алла.
– Ну как же… Я бы подготовился, выучил речь… Нужно же мне как-то продаваться. Теперь некому толкать мои шедевры за границу…
– Эдуард, это никому не интересно, – сразу забеспокоилась Алла, а мое желание поближе познакомиться с Эдиком возросло стократ.
Было совершенно ясно, что он намекал на Всеславина, и если бы со смертью последнего все было действительно так естественно, как меня со всех сторон пытаются убедить, с чего бы тогда Алле беспокоиться?
Нет, все это очень и очень интересно… На сей раз я, кажется, действительно удачно зашла.
Между тем гениальный художник многословно распространялся о течениях в современной живописи, сыпал фамилиями и о каждой находил сказать что-нибудь нелицеприятное. Из этой речи я поняла, что единственное, на что стоит обращать внимание в современном искусстве, – это его, Эдика, картины.
– Я в каждое произведение стараюсь заложить неповторимую идею, создать что-то такое, чего никто еще не создавал, – хвастался он, забыв о всякой мере. – Конечный результат – всегда плод долгих раздумий, анализа, творческих мук… Хотите посетить мою мастерскую? Вы сможете получить представление обо всем процессе от начала
Алла уже открыла рот, по-видимому, для того, чтобы сказать, что и это никому не интересно, но я опередила ее.
– О да! Конечно! С огромным удовольствием! – воскликнула я. – Такая эксклюзивная возможность! Побывать в мастерской настоящего художника… я и мечтать не могла.
– Ничего особенного, – сквозь зубы процедила Алла, но мы с Эдиком не расслышали.
Отведав кулинарных шедевров из соседнего ресторана, я, не откладывая в долгий ящик, решила попробовать шедевры художественные.
Эдику такая оперативность, по-видимому, тоже пришлась по душе, и идею отправиться в мастерскую прямо сейчас он воспринял на ура. Только Алла была недовольна.
– Неужели вы так и не посмотрите нашу коллекцию? – разочарованно вопросила она, еще пытаясь отвратить неизбежное. – Работы зарубежных авторов, новинки…
– Отчего же? В целом я уже ознакомилась с тем, что вы предлагаете, Лира очень доходчиво все мне объяснила, – сияя улыбкой, проговорила я, стараясь не подчеркивать наличие подтекста. – Есть действительно очень интересные работы, возможно, именно с них я и начну свою коллекцию. Но мне, как начинающему коллекционеру, необходим максимум информации, и, конечно, возможность побывать в мастерской настоящего художника, поглядеть, так сказать, кухню – это возможность эксклюзивная. Не расстраивайтесь, Алла, несомненно, мы еще увидимся с вами. Теперь я буду вашим частым гостем.
Это обещание разгладило морщины на челе хозяйки галереи, и прощальный взгляд, который она бросила на нас с Эдиком, уже не был таким недоброжелательным.
Мы вышли не со стороны главного входа, а, пройдя какими-то коридорами и закоулками, оказались на заднем дворе, где был припаркован уже знакомый мне внедорожник.
Эдик, сытый и довольный, поглядывал бойко, и я опасалась, как бы ему не вздумалось попробовать меня на десерт прямо тут, не тратя время на путешествие в мастерскую. Это никак не входило в мои планы. Во-первых, от Эдика мне нужна была, собственно, информация, а не что-то еще, а во-вторых, я опасалась за Светкин парик. Конечно, я не сомневалась, что она закрепила его на совесть, но все-таки это не были мои собственные волосы, и, если в решающий момент случится что-то непредвиденное, боюсь, Эдик меня не поймет.
Но, по-видимому, в галерее сестренки повсюду были глаза и уши и приступать к активным действиям на стоянке гениальный художник не стал.
Покружив по объездным дорогам, мы наконец-то припарковались возле жилой девятиэтажки в самом центре Тарасова. Поднявшись на лифте на самый верх, мы прошли еще немного по ступенькам, и Эдик отомкнул заветную дверь.
Первое, что бросалось в глаза всякому, кто попадал в мастерскую Эдика, был огромный диван, стоящий в самом центре. По стенам довольно просторного помещения были развешены и расставлены картины, мольберты, столики с красками и какими-то инструментами, составляющими, по-видимому, неотъемлемую часть творческого процесса.