Ребята Джо
Шрифт:
Нэн нахмурилась, но она уже привыкла к таким разговорам и знала, как себя вести.
— Она старается лечить вас лучшим и единственным способом, который только существует; но на свете нет другого более упрямого больного. Вы были на том балу, куда я вас посылала?
— Был.
— И посвятили себя хорошенькой мисс Уэст?
— Танцевал с ней весь вечер.
— Какие же результаты для вашего чувствительного сердца?
— Ни малейших. Я один раз откровенно зевнул, забыл ее накормить и, в конце концов, со вздохом облегчения передал мамаше.
Повторяйте
— Никогда! Я убежден, что оно совершенно не подходит моему организму.
— Увидим! Слушайтесь моих приказаний, — очень строго сказала она.
— Да, доктор, покорно.
Наступило короткое молчание; затем под впечатлением приятных воспоминаний, вызываемых видом знакомых предметов, Нэн, очевидно, забыла их маленькую размолвку и вдруг сказала:
— Как мы веселились в том лесу! Помните, как вы свалились с большого орешника и чуть не сломали себе шею?
— Еще бы не помнить! А как вы натирали меня полынью, покуда я не превратился в краснокожего индейца, и тетя Джо сокрушалась над моей испорченной курткой? — рассмеялся Томми, в одну минуту обратившийся в мальчика.
— А как вы подожгли дом?
— А вы побежали спасать свои тряпки!
— Вы еще не перестали божиться по-старому?
— Вас все еще зовут «непоседой»?
— Дейзи зовет иногда. Милая девочка, я не видела ее уже целую неделю.
— Я видел Деми сегодня утром, и он сказал мне, что она помогает тете Баэр по хозяйству.
— Она всегда это делает, когда тетя Джо не справляется со своими делами. Дейзи — образцовая хозяйка, и вам бы следовало обратить внимание на нее, если вы уже не хотите работать и не можете жить без романа.
— Нат разбил бы свою скрипку о мою голову, если бы я вздумал что- либо подобное. Нет, благодарю вас. Другое имя так же неизгладимо запечатлелось в моем сердце, как и синий якорь у меня на руке. Мой девиз — «надежда», а ваш — «стойкость»; посмотрим, кто выдержит дольше.
— Вы все думаете, что мы должны держаться парами, как мы это делали в детстве. На самом деле ничего подобного не будет. Посмотрите, как красив Парнас отсюда, — сказала Нэн, вторично обрывая нить разговора.
— Дом прекрасный, но я больше люблю старый Пломфильд. Вот удивилась бы тетя Марч, если бы она могла взглянуть на все здешние перемены, отвечал Томми.
Они остановились у ворот и смотрели на красивый вид, расстилавшийся перед ними. Неожиданный крик испугал их. Высокий мальчик с растрепанной белокурой головой, преследуемый худенькой девочкой, как перышко, перелетел через забор, девочка же запуталась в изгороди и, не будучи в состоянии выбраться оттуда, сидела и хохотала. Ее черные вьющиеся волосы и выразительное лицо представляли собой красивую картину. Шляпа болталась на спине, а на юбке виднелись следы переправ через ручьи, гимнастики на деревьях, причем от последнего прыжка прибавилось несколько основательных дыр.
— Снимите
Томми быстро схватил вора за шиворот, а Нэн тем временем извлекла Джози из колючек, не сделав ей ни малейшего замечания, так как, будучи сама в детстве шалуньей, она снисходительно относилась к подобным же вкусам у других.
— Что случилось, милая? — спросила она, закалывая самую большую дыру на юбке, между тем как Джози рассматривала царапины на своих руках.
— Я учила свою роль на иве, а Тедди подкрался и своей удочкой выбил книгу у меня из рук. Она упала в ручей, и, раньше чем я успела слезть, он удрал. Отдай мне ее сейчас, несчастный, или плохо тебе будет! — кричала Джози, которая и смеялась и сердилась одновременно.
Вырвавшись от Томми, Тедди встал в трогательную позу и, бросая нежные взгляды на мокрую и оборванную фигуру перед ним, вручил ей книгу, с комически сентиментальным видом спрашивая:
— Что ты скажешь на это, моя радость? — причем он скрестил свои длинные ноги и страшно исказил лицо.
Аплодисменты с балкона прервали шалости, и молодые люди пошли вместе по дорожке, совсем как в прежние времена, когда Томми правил четверкой, а Нэн была лучшей лошадью в упряжке.
Румяные, запыхавшиеся и веселые, они поздоровались с дамами и сели отдыхать на ступеньках, покуда тетя Мегги зашивала лохмотья своей дочери, а миссис Джо укрощала Льва и спасала книгу.
Дейзи вышла поздороваться со своей приятельницей, и все заговорили сразу.
— К чаю будут свежие булки; я вам советую остаться: Дейзины булки всегда удаются, — сказал Тедди любезно.
— Тедди — судья в этом вопросе; в прошлый раз он съел девять штук, потому он, должно быть, такой толстый, — сказала Джози, презрительно оглядывая своего двоюродного брата, который был худ, как скелет.
— Мне нужно известить Люси Дав. У нее нарыв на пальце, который пора вскрыть. Я буду пить чай в колледже, — отвечала Нэн, ощупывая свой карман, чтобы удостовериться, не забыла ли она свой ящик с инструментами.
— Благодарю, мне тоже нужно идти. У Тома Мерриуэзера болят веки, и я обещал ему прижечь их ляписом[3]. Ему не придется тратиться на доктора, а для моих косолапых рук — хорошая практика, — сказал Томми, решивший не расставаться со своим кумиром, покуда это возможно.
— Перестаньте! Дейзи не любит, когда вы, живодеры, начинаете разговоры о вашей работе. Булки нам больше по вкусу, — и Тедди сладко улыбнулся, предвкушая будущие съедобные блага.
— Есть ли какие- нибудь известия от Коммодора? — спросил Томми.
— Он едет домой, и Дэн, вероятно, также скоро будет. Мне так хочется собрать всех своих мальчиков, и я просила путешественников приехать непременно ко Дню освобождения Америки, если уж они не могут раньше, — ответила миссис Джо, сияя при этой мысли.