Ребенок Грима

Айдем М. К.

— С кем?

— С Алджером.

— Ясно. Кто победил? — Наблюдение за двумя торнианскими мужчинами, сражающимися с мастерством их короля и капитана его Элитной Гвардии, было событием. Алджер и Грим не часто спарринговали, так что это было событие, которое ни один воин не хотел пропустить, когда они это делали.

Она сама видела только один поединок и сочла его слишком напряженным, хотя и знала, что они не пытались убить друг друга. Всегда существовала вероятность возникновения травмы, которую блок глубокой регенерации

не смог бы залечить. Грим едва пережил одну атаку, и хотя она знала, что ему нужны эти поединки, чтобы убедиться, что это никогда не повторится, она не могла смотреть их.

— Это была ничья, хотя я пролил кровь.

— Алджер был ранен?! — ее рывок сместил Адору, которая захныкала из-за того, что ей помешали поесть. — Тише, милая. Все в порядке. Мамочке очень жаль. — Когда она поправила ее, Адора снова жадно припала к ее груди.

— Алджер в порядке, — сказал ей Грим, как только Адора снова успокоилась. — Я просто задел его. — Он нахмурился на нее. — Ты же не думаешь, что я намеренно причинил бы вред Алджеру, не так ли?

— Конечно, нет, но несчастные случаи случаются, и я знаю, что это опустошит тебя, если ты причинишь ему серьезный вред.

— Я знаю, как управлять своим мечом, моя Лиза. — Затем он внезапно понял, в чем дело на самом деле. — Алджер никогда не причинил бы мне вреда.

Она поморщилась и поерзала на стуле.

— Я это знаю.

— И все же ты беспокоишься?

— Конечно, я беспокоюсь. Я люблю тебя и не хочу потерять тебя или видеть, как тебе больно.

Он выгнул бровь.

— Так же, как я видел, как тебе было больно, когда ты представляла нашу дочь?

— Это совсем другое дело.

— Каким образом?

— Это естественный процесс, Грим. Всегда есть шанс, что что-то может пойти не так, и мать может умереть. Но вероятность того, что это произойдет, здесь ниже, чем на Земле.

— Из-за блока глубокой регенерации?

— Да, и из-за Ребекки, а теперь и доктора Адамс. Я знаю, Ребекка объяснила тебе, что такое кесарево сечение. Итак, ты был готов, если бы ей понадобилось проделать это со мной.

Грим мог только кивнуть, потому что мысль о том, что Ребекка может сделать такое с его Лизой, была чем-то, о чем он не хотел думать.

— На Земле процедура оставляет большой шрам, независимо от того, насколько искусен целитель, но здесь я могла бы немедленно использовать блок глубокой регенерации и была бы полностью исцелена. Он не может восстановить сердце, пронзенное мечом, или прирастить отрубленную конечность.

Он не мог скрыть своего потрясения.

— Ты беспокоишься об этих вещах?

— Это не совсем рационально, Грим. Я знаю, что тебе нужно спарринговать, и я хочу, чтобы ты это делал. Я просто не хочу на это смотреть. Не тогда, когда это так. Ты понимаешь?

— Понимаю, но ты хочешь, чтобы я обучил наше потомство быть такими же искусными, как я.

— Конечно, я желаю. Как я уже сказала,

это нерационально. Я буду беспокоиться о девочках, но я также знаю, что ты примешь все меры предосторожности. То, чему они научатся у тебя, может однажды спасти им жизнь. Так же, как твое обучение спасло твою. — Она протянула руку, чтобы погладить его покрытую шрамами щеку.

— Ты сложная женщина, — сказал он, поворачивая голову, чтобы поцеловать ее ладонь.

Ее улыбка была мягкой.

— Не совсем. Я просто не хочу, чтобы моя семья пострадала, хотя и знаю, что это произойдет.

В этот момент Грим полностью осознал, насколько разрушительно, должно быть, было для Рэя потерять своего сына Вана таким образом. К тому времени Ван и Тора тренировались вместе уже несколько лет и должны были быть в состоянии защитить себя.

Никто не мог предвидеть транспортную аварию, которая слишком рано унесла жизнь Вана. Тора тоже погиб бы, если бы не действия их охраны. Знание того, что несчастный случай был подстроен Бертосом и Ризой, усугубило случившееся. Тем не менее, это не облегчило бы боль Грима, если бы это случилось с одной из его дочерей.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы предотвратить причинение вреда кому-либо из нас, моя Лиза.

— Мы оба сделаем это, Грим, потому что это то, что делают родители. А теперь иди умойся, потому что есть еще кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить, прежде чем девочки проснутся после дневного сна.

Его сердце пропустило удар.

— Что-то не так?

— Нет, любовь моя, клянусь. Без них будет легче говорить об этом.

— Тогда я не задержусь надолго.

***

— Это потрясающе. — Аманда прошла через медицинский центр, заглядывая в медицинский блок и блок глубокой регенерации. — Но у вас нет хирургических кабинетов?

— Хирургические кабинеты? — Хадар нахмурился, глядя на нее.

— Специально отведенное место, где вы действительно оперируете пациента, — объяснила Аманда.

— Это то, что я сообщила тебе, что мы должны иметь на случай, если Лизе понадобится кесарево сечение, — напомнила ему Ребекка.

— Ты сказала, что это может быть выполнено где угодно.

— В экстренных случаях — да. Но наилучший исход как для матери, так и для ребенка — это когда используется полноценный хирургический кабинет.

— Я не понял этого, когда ты объясняла. Ты должна была настоять, чтобы я приготовил его для королевы. В следующий раз, когда произойдет что-то подобное, ты должна дать мне понять, даже если для этого придется ударить меня.

— Хадар…

Хадар не нуждался в сочувствии Ребекки. Его королева могла умереть, потому что он не стал расспрашивать глубже, полагая, что торнианские процедуры превосходят процедуры с планеты, на которой действительно режут на своих пациентов.